Эксклюзив
21 октября 2014
4208

Виктор Шаповалов: Способен ли запад понять Россию?

Сложность и противоречивость взаимоотношений России и Запада, наличие неоспоримых фактов взаимного отчуждения и непонимания выдвигают ряд проблем, без решения которых невозможно объяснить фундаментальные черты западного образа России. В частности, возникает предположение о том, что Запад органически не способен понять Россию. Речь идет о понимании в герменевтическом смысле (от "герменевтика" - наука и искусство истолкования и понимания текста) или в том, который вкладывается в термин "понимание" философией жизни, т. е. в смысле "вживания", "вчувствования", ПОСТИЖЕНИЯ ДУХА ИНОЙ КУЛЬТУРЫ.
Конечно, в отношении Запада к России, как и к любой другой стране, присутствуют соображения политического и экономического расчета, в следствие чего, образ России может подвергаться намеренным искажениям, по причине заинтересованности в таком искажении определенных политических и экономических кругов. Но В СВЕТЕ НАШЕЙ ТЕМЫ ПЕРВОЧЕРЕДНОЙ ИНТЕРЕС ПРЕДСТАВЛЯЮТ НЕ НАМЕРЕННЫЕ ИСКАЖЕНИЯ, А ТЕ МОДЕЛИ ВОСПРИЯТИЯ, которые рождаются СПОНТАННО И ОБУСЛОВЛЕНЫ КОРЕННЫМИ СВОЙСТВАМИ МЕНТАЛЬНОСТИ И КУЛЬТУРЫ. Мысль о том, что Запад органически не способен понять Россию, распространена достаточно широко. Одним из её ярких выразителей следует считать Ивана Ильина.
Ильин выдвигает три основные причины того, что Запад органически не способен к адекватному пониманию России. Первая связана с языковыми трудностями. Русский язык не принадлежит к романо-германской группе и к тому же вытеснен из Европы, не распространен в ней: "русский язык стал чужд и "труден" западным европейцам. А без языка народ народу нем ("немец")". Вторая причина состоит в том, что Западу чужда русская (православная) религиозность. Европой искони владел Рим, - сначала языческий, потом католический, "воспринявший основные традиции первого". В русской же истории была воспринята не римская, а греческая традиция. Римская и греческая традиции и, соответственно, - западная и русская, - во многом противоположны друг другу. Третья причина связана с особенностями мировосприятия и психологической структуры: "Западноевропейское человечество движется ВОЛЕЮ И РАССУДКОМ. Русский человек живет прежде всего СЕРДЦЕМ И ВООБРАЖЕНИЕМ и лишь потом волею и умом." Наконец, обобщающим аргументом выступает у Ильина мысль о том, что западной культуре не свойствен дар вчувствования и перевоплощения, без которого постижение иной культуры невозможно. Европейцы "понимают только то, что на них похоже, но и то искажая всё на свой лад. Для них русское инородно, беспокойно, чуждо, странно, непривлекательно... Они горделиво смотрят на нас сверху вниз и считают нашу культуру или ничтожною, или каким-то большим и загадочным "недоразумением"..." [Ильин И. А. Наши задачи. М. 1992. С. 57 - 58.]
В общем и целом соображения Ильина можно, видимо, истолковать как указание на существование реальных трудностей, стоящих на пути взаимопонимания существенно отличающихся друг от друга культур. Однако главный вопрос состоит в том, преодолимы ли эти трудности. Согласно русскому мыслителю названные трудности непреодолимы, в силу отсутствия у западной культуры "дара вчувствования и перевоплощения".
Представляется, что в этом пункте Ильин В ОСНОВНОМ ПРАВ. Но, тем не менее, его тезис нуждается в пояснениях и дополнениях.
Конечно, невозможно закрыть глаза, например, на тот общеизвестный факт, что исторически между западной и православной ветвями христианства существовали отношения взаимного недоверия, подозрительности и соперничества. Католическому большинству, объединённому под властью папы римского, привычно относиться к православным как к "схизматикам", т. е. раскольникам. Но речь в данном случае идет не о преодолении различий, а о понимании, ПРИ СОХРАНЕНИИ РАЗЛИЧИЙ. И хотя мысль русского философа почти дословно совпадает с признанием немецкого философа К. Ясперса о том, что "самоуверенность европейцев приводит к тому, что все чуждое воспринимается ими как курьёз" [Ясперс К. Смысл и назначение истории. С. 90.], тем не менее, вряд ли следует категорически отрицать за западной культурой способность к постижению духа иных культур.
Думается, что человек Запада, действительно не склонен "перевоплощаться" в том смысле, что всегда сохраняет сознание своей особости, своей непохожести на представителей иных культур. В то же время, в процессе общения, например, с народами Востока, он отчетливо продемонстрировал умение постичь уникальность восточной культуры. В частности, западные авторы, обратившиеся к изучению Востока, не остановились на том, чтобы констатировать "курьезность" культур Индии, Китая, Японии и д. т., а пришли к выводу о присущем Востоку особом типе рациональности, отличном от западного, но не менее оправданном, имеющем свою внутреннюю логику. История взаимоотношений западных стран и России также насчитывает немало примеров того, как люди Запада демонстрировали свое умение глубоко вникнуть в российскую жизнь, постичь дух России.
Таким образом, признание реальных трудностей взаимопонимания, в том числе, связанных с различием в языке, с отличием православия от западного христианства, с особенностями западного и российского мировосприятия и др., отнюдь не равнозначно признанию принципиальной невозможности установления взаимного понимания. ПРИ НАЛИЧИИ ДОБРОЙ ВОЛИ ЧЕЛОВЕКУ ЗАПАДА ВПОЛНЕ ДОСТУПНА РОССИЙСКАЯ СПЕЦИФИКА. К сожалению, именно доброй воли порой, как раз и не хватает. С другой стороны, более пристальное внимание к тому, как воспринимается Россия человеком Запада, открывает перед носителями российской культуры не только возможность нового взгляда на Россию, но и путь к более глубокому постижению западной культуры. В этой связи представляет особый интерес то, какие аргументы выдвигаются западными авторами для подкрепления ЦЕНТРАЛЬНОГО ЗАПАДНОГО ТЕЗИСА О РОССИИ - "как о стране внутреннего деспотизма и внешней агрессивности".
Автор знаменитой "Истории цивилизации в Англии" Генри Бокль объяснял представлявшуюся ему очевидной воинственную агрессивность России следующим образом: "Дурные нравы не более распространены в России, чем во Франции или Англии... Поэтому ясно, что Россия страна воинственная не потому, что её население безнравственно, а потому, что оно необразовано. Беда в голове, а не в сердце". [Buckle H. History of Civilization in England. London. 1858. Vol. 1. P. 177.] Таким образом, по Боклю, население России по своей природе не воинственно. Склонность к агрессивности возникает, в следствие недостатка просвещения.
Астольф де Кюстин придерживался несколько иной точки зрения. Он выводил российскую склонность к агрессии из политического деспотизма. По его мнению постоянное пребывание в условиях жесткой политической стесненности рождает стремление реализовать свой потенциал в агрессивной форме на международной арене: "Тому, кто имел несчастье родиться в этой стране, остается искать утешение в горделивых мечтах и надеждах на мировое господство. ....Россия живет и мыслит, как солдат армии завоевателей. А настоящий солдат любой страны не гражданин, но пожизненный узник, обреченный сторожить своих товарищей по несчастью, таких же узников, как и он." [Кюстин А. де Россия в 1839 году.//Россия первой половины ХIХ века глазами иностранцев. М. 1990. С. 513 -514.] Такой относительно серьёзный исследователь России, как Ричард Пайпс, связывает несомненную для него милитаристскую сущность России с необходимостью постоянной колонизации, которая, в свою очередь, обусловлена по его мнению природно-климатическими условиями: "военная организация делалась просто необходимой, ибо без неё нельзя было проводить столь жизненно важную для народнохозяйственного благополучия России колонизацию." [Пайпс Р. Россия при старом режиме. М. 1993. С. 35.]
Устойчивость западного представления о России как стране агрессивности и экспансионизма проявилась, в частности, в том, что внешняя политика Советского Союза рассматривалась в качестве продолжения внешней политики царей, экспансионизм которой сомнению не подвергался.
Очевидно, что сегодня нет реальных оснований ожидать от России проявлений агрессивности. Однако с учетом инерции мышления нельзя, разумеется, быть уверенным в том, что Запад полностью избавился от подозрений подобного рода.
Сегодня наблюдается новый всплеск негативного отношения к России со стороны политиков и общественного мнения стран Запада. Россию в очередной раз подозревают в агрессивных намерениях по отношению едва ли не ко всему миру.
Между тем, на природу этих подозрений проливают свет соображения, высказанные выдающимся английским историком и философом А. Тойнби еще в 50-е годы ХХ века.
Тойнби, в частности, отмечал, что, если западный человек сумеет "хотя бы на несколько минут покинуть "свою кочку" и посмотреть на столкновение между Западом и остальным миром глазами огромного незападного большинства человечества", то он обнаружит непривычную для него картину: "Как бы ни различались между собой народы мира по цвету кожи, языку, религии и степени цивилизованности, на вопрос западного исследователя об их отношении к Западу все - русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные - ответят одинаково. Запад, скажут они, - это архиагрессор современной эпохи, и у каждого найдется свой пример западной агрессии. Русские напомнят, как их земли были оккупированы западными армиями в 1941, 1915, 1812, 1709 и 1610 годах; народы Африки и Азии вспомнят о том, как, начиная с ХУ века, западные миссионеры, торговцы и солдаты осаждали их земли с моря. Азиаты могут еще напомнить, что в тот же период Запад захватил львиную долю свободных территорий в обеих Америках, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африке и Восточной Африке. А африканцы - о том, как их обращали в рабство и перевозили через Атлантику... Потомки коренного населения Северной Америки скажут, как их предки были сметены со своих мест..." Особо примечательно в свете нашей темы, однако, то, что "у большинства западных людей эти обвинения вызовут удивление, шок и печаль и даже, вероятно, возмущение. Голландцы скажут, что они же ушли из Индонезии, а британцы - что они оставили Индию, Пакистан, Бирму и Цейлон... У британцев на совести не лежит никакой новой агрессии со времен войны в Южной Африке в 1899-1902 годах, а у американцев - с испанско-американской войны 1898 года." [Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. М. 1995. С. 156 - 157.]
Слова Тойнби, несомненно, ярко свидетельствуют о значительном различии в восприятии событий мировой истории Западом и остальным миром. Для нашей темы важно, не только то, что западный человек склонен не замечать собственной агрессивности, но и то, что он обостренно воспринимает проявления агрессивности со стороны других. Тот же Тойнби отмечает, что даже незначительные агрессивные действия со стороны России или Китая вызывают исключительный страх и возмущение Запада.
Что касается собственных проявлений западной агрессивности, то они давно осознаны и подвергнуты осуждению в рамках самокритики западной цивилизации в трудах многих мыслителей Запада таких как О. Шпенглер, процитированные выше А. Тойнби и К. Ясперс, Э. Фромм, Х. Ортега-и-Гассет и многих других. Тем не менее, ЕДВА ЛИ НЕ ВСЕОБЩЕЙ И ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПРОЧНОЙ остается на Западе, с одной стороны, убежденность в собственной миролюбивости (говоря более вульгарно - в собственной "пушистости"), и с другой стороны, - постоянное выдвижение в адрес "всех и вся", в частности, в адрес России обвинений в агрессивности, коварстве, злонамеренности и т. д. и т. п.
В связи со сказанным, авторитетным следует считать и признание видного французского историка Фернана Броделя: "Хотя русские - храбрые люди и замечательно мужественны на войне, они являются самой мирной и невоинственной нацией в мире. Общественный темперамент отличается одновременно и нечувствительностью и добротой. Нечувствительностью к своим страданиям и сочувствием к страданиям других. Каждый, способный видеть, откроет в России черты теплы и простоты. Отзывчивость - это дар природы, это неистребимое богатство жизни, является лучшей привлекательной чертой России."[Бродель Ф. Что такое Франция? Т. I, Ч. 1. С. 243.]
Однако массовое и политическое сознание Запада руководствуется мифами, а не мнением авторитетных ученых. Эти мифы, как отмечалось, с одной стороны рождаются стихийно, в силу существенных различий по самым различным параметрам между Россией и Западом. Но с другой стороны, они постоянно целенаправленно создаются, поддерживаются и распространяются определенными политическими силами в целях дискредитации России и ослабления ее позиций на международной арене.
В целом общественное мнение Запада по-прежнему считает Россию одним из источников агрессивности. Поэтому для нас важно принимать во внимание факт болезненно-обостренного восприятия Западом агрессивности со стороны незападного мира, в том числе, России. Склонность Запада видеть агрессивный замысел там, где по мнению российской стороны его нет, приходится принять как реальность, которую не следует игнорировать. Во всяком случае, если мы хотим добиться положительного образа России в глазах западного мира и установления в отношениях с ним стабильности и взаимопонимания, то нам неизбежно придется считаться с особенностями западного мировосприятия, по возможности предупреждая подозрения в агрессивных устремлениях. Однако при этом, Россия не должна, конечно, поступаться ни своим достоинством, ни суверенитетом, ни национальными интересами.
Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован