Эксклюзив
Лекомцев Василий Алексеевич
03 июля 2015
4216

Василий Лекомцев: Записки студенческой жизни.

                                                  В.А. Лекомцев.

                                       Посвящается 45 годовщине поступления на Физтех

                                        и его выпускникам образца 1977 года.

Привет Братцы!
 Сдается мне, что в очередной раз похоронили вы друг друга в сердце своем.
 А это все потому, что нет у нас объединяющей идеи.
 Ветеранов войны объединяли воспоминания о совместных боевых действиях.
 У нас же кроме физтеха и вспомнить нечего.
 Повод есть. 60 лет Физтеху исполнилось. Почти ровесник.
 А посему высылаю на ваш суд свои записки.
 Может и у вас какая-нибудь извилина шевельнется.

( Выпускник ФМХФ 1977г. 142группа  Лекомцев В.А.)  

                                        Санкт-Петербург,  НИИЭФА им.Д.В.Ефремова,  2008 г.

                                                                   Из письма Валентина Павловича Талзи.

    Значит уже 60 лет физтеху. Забыл в каком семестре, кажется в
    самом в первом  у нас появились юбилейные  значки 25 физтеху.
    Даже самый несентиментальный говнюк,  как показала наша незатейливая, но      незабываемая встреча в Долгопе лелеет в сердце воспоминания о тех, с кем провел
    особенные годы студенчества,  когда это были годы, подобные нашим. Хотя мы не участвовали в боевых   действиях, но по накалу интеллекта и эмоций - это был один из
    ярчайших периодов жизни. Так что  память о Ваське Лекомцеве и прочих уйдет только вместе со мной.  По прочтении черкну пару строк.

                                                                                                 Самое главное – нАчать.

                                                                                                               (М.С. Горбачев)

В среде необратимых исторических процессов, бесконечных бытовых проблем и вяло текущей научной жизни как-то стали забываться отдельные эпизоды, связанные со студенческой жизнью.  Прошло не много не мало – тридцать лет. И тут позвонил мне Серега Козлов и напомнил, что с момента окончания института прошло именно столько времени, и что желающие принять участие в столь знаменательном событии, как встреча выпускников,  могут прибыть в назначенное время в наш незабываемый город Долгопрудный.  Встреча состоялась, и ее можно было бы забыть, как приятный и волнующий сон, но где-то в глубине сознания зацепилась ниточка, и начался распутываться клубок воспоминаний.  Как известно, русский мужик задним умом крепок. В отпущенное на общение время на встрече хотелось бы сказать друг другу  гораздо больше, но, увы, все хорошее быстро кончается. Мне кажется, я нашел выход. Я представил себе, что  все еще нахожусь на встрече, мне дали слово, и я произношу тосты за все, за что пожелаю, или, что удалось вспомнить. Нет ограничений по времени и все оформлено в письменном виде. Как говорил один кинематографический генерал, тост должен быть коротким, как выстрел, а иначе время на жизнь не остается. В принципе, каждая записка могла бы сопровождаться словами  “  Так выпьем же за… “, а дальше по мере желания и возможностей, но без злоупотреблений!  

                                                         (Записки студенческой жизни. Глава. Предисловие.)

                                                                                                 Заархивировать бы память!

                                                                                                                       (Одностишье)

Курский вокзал, метро, Новослободская, троллейбус, Савеловский вокзал, электричка, Новодачная, дальше по дорожке и налево. К этому маршруты были приговорены все физтехи минимум на шесть лет. Варьировалась лишь отправная точка. Если двигаться в обратном направлении и от Савеловского вокзала идти пешком, то маршрут совпадает с маршрутом Венечки Ерофеева из популярного в свое время и в определенных кругах произведения «Москва-Петушки». Неоднократно хаживал этим маршрутом, но ввиду ограниченности средств излишествами не злоупотреблял. Отдельные места этого некогда популярного произведения соответствуют духу Физтеха. Как человек воспитанный в среде точных наук попытался в свое время дать определение этому эфемерному понятию. Дух Физтеха - это коллективный пытливый ум, отягощенный изобретательной фантазией, активной жизненной позицией, спермотоксикозом  и изрядной долей снобизма, не всегда анализирующий последствия своих поступков. Как любое физическое явление это понятие сложнее слов, пытающихся его объяснить, и тем не менее…

                                                         (Записки студенческой жизни. Глава « Дух Физтеха»)

.                                                                                                            И дым отечества нам…

                                                                                                  ( Грибоедов. Горе от ума.)

Не знаю как у других, а у меня Физтех  ассоциировался с запахом дезинфекции, когда во время каникул все жилые помещения обрабатывались от всяческих насекомых.  После возвращения с каникул запах держался долго и становился привычным и родным как запах собственного дерьма.  Много лет спустя, останавливаясь в различных общежитиях и гостиницах ловил себя на мысли, что пахнет как на Физтехе.   Надо отдать должное насекомых в общагах не было, за исключением абитурских времен, когда в общежитии ФОПФа меня встретили клопы. По радио часто исполнялась новая и еще не актуальная песня Пахмутовой «Как молоды мы были…».

                                                             (Записки студенческой жизни. Глава. Абитура.)

                                           Любой даже самый длинный путь начинается с первого шага.

                                                                                     (Афоризм приписываемый Лао-Дзы)

Помню, приехал в Москву 4 июля, отстояв очередь, сдал документы, поселился в общагу. Второй поток начинал сдавать 5июля, т.е. на следующий день надо было идти на экзамен. В комнате поселили еще 3-х абитуриентов, как потом выяснилось, все абитуриенты представляли уральский регион – Магнитогорск, Уфу, Челябинск и Пермь. Защищать честь команды Перми  было предоставлено моей персоне. В последний вечер перед экзаменом ребята показали мне варианты прошлогодних экзаменов. Делать было особенно нечего, поэтому решили устроить генеральную репетицию экзамена – решить один из вариантов. Часа за 2-3 выяснилось, что Магнитогорск и Пермь с задачами справились, а  Уфа и Челябинск нет. Экзамены по математике подтвердили соотношение сил, и команды Магнитогорска и Перми вышли в финал. Уфа и Челябинск горестно отбыли к местам своей первоначальной дислокации.

                                                               (Записки студенческой жизни. Глава. Абитура.)

                                                                                    Час зачатия помню не точно.

                                                                                    Но зачат был я точно порочно.

                                                                                                              ( В. Высоцкий)

Вступительный экзамен сдавал во втором потоке. Математика  особых впечатлений не прибавила, так как проскочил ее удачно. После письменного прихожу на физику, а в группе осталось два человека я и Коля Захаров. Остальные математику не проскочили. Экзаменатор дает мне известную задачу про лед, в который некто умышленно вморозил свинцовую дробинку и кусочек пробки, решив посмотреть, как измениться уровень,  если лед растает. Изобразив глубокие раздумья, отвечаю правильно. Кстати очень актуальная задача в свете угрозы увеличения уровня океана в связи с глобальным потеплением. Если плавающий лед тает, уровень океана не меняется! После нее последовала еще одна задача, которую я не помню, так как не решил. Плохое быстро забывается. И на последок была дана задача про муху, которая летает вокруг фокуса линзы, надо было определить,  как летает ее изображение. Ответ был удачный, и со словами «Скажи спасибо мухе» преподаватель удовлетворительно оценил мой ответ. Может быть в честь нее, а может    из-за критического замечания дочери относительно цвета  «цвет навозной мухи» моя машина много лет спустя была названа «Мухой». Пока сдавал экзамен, привели абитуриента, который был не согласен со своей оценкой,  усугубленной еще и пятым пунктом.  Наши с Колей экзаменаторы оживились и быстро убедили этого абитуриента в правильности оценки. Больше я его никогда не видел. Как всегда сработала народная мудрость «Много хочешь, мало получишь…». Сочинение на физтехе во все времена было простой формальностью, в которой на фоне общей якобы высокой эрудиции надо было сделать минимальное количество грамматических ошибок. 

 (Записки студенческой жизни. Глава. Вступительный экзамен.)                                      

                                                                         Не судите, да не судимы будете.

                                                                                                       (Закон Божий)

Ввиду общей положительности экзаменационных оценок был допущен на суд факультетской общественности, именуемый в миру собеседование.  Здесь главное было не давать глупых ответов на глупые вопросы типа «Почему Вы набрали так мало баллов?»,   « Как Вы узнали о нашем институте?», « Чем увлекались в свободное от учебы время?», «Дается ли Вам английский язык?», «Почему выбрали факультет молекулярной и химической физики?». Ответы типа «Волновался, расстроился после того как узнал результат письменного экзамена», « От бывшего абитуриента, который не поступил в прошлом году», «Радиотехникой и электроникой», «Дается если регулярно заниматься», «Химическая физика – перспективная наука развивающаяся на стыке двух наук», по-видимому, были признаны не особо глупыми. Но окончательного решения надо было ждать еще дней десять. Ходили легенды, что после собеседования не принимались индивидуумы,  набравшие полный набор баллов. Интересно, что надо было брякнуть, чтобы это произошло. А что об этом говорила физтеховская молва?

                                                (Записки студенческой жизни. Глава. Собеседование.)

                                                                                    Москва она и в Питере Москва.

                                                       (Мой афоризм о Московском проспекте в Питере)

 Москва в то время представляла достаточно унылое зрелище. Пыльный  замусоренный город в основном застроенный невзрачными домами, среди которых радиально расходились широкие бесконечно длинные проспекты сталинской застройки. В то время я еще не подозревал о существовании Нового Арбата. Сталинские небоскребы по Садовому кольцу, как и здание МГУ мне понравились. Они хорошо сочетались с архитектурой Кремля. Было жалко забытые богом и людьми старые полуразрушенные церкви. Их еще было довольно много. Город, как никакой другой, на всех углах был украшен надписями «Слава КПСС», «Вперед к победе коммунизма», «Народ и партия едины»,  «Выполним пятилетку в три года». Но самой популярной была «Миру-Мир», по-видимому, как самая короткая и самая аполитичная. Мудрые хозяйственники, вынужденные выполнять требования руководства, старались делать это с минимальным материальным ущербом для общества, и не сильно напрягая свои политические убеждения.  Площадь перед Савеловским вокзалом была пустынна. Новенький виадук развязки уже был построен. Легковых машин было гораздо меньше грузовых. Иномарок практически не было. АвтоВаз начал заметный выпуск автомобилей  спустя лет пять. Любая улица пересекалась в любом месте без всяких проблем.  В Москве проходил первый или второй международный кинофестиваль, но билетов было не достать. Пребывая в горестном настроении от перспективы бесславного возвращения в свой город Пермь, посвятил  время изучению достопримечательностей столицы. Набор достаточно стандартный для всех приехавших в первый раз в Москву. Красная площадь, Горьковская улица, Бульварное кольцо, проехал на троллейбусе по Садовому кольцу, ознакомился с ВДНХ. Больше всего запомнилось посещение Третьяковки.

                                                    В галерее Третьяковской, в Третьяковской галерее           

                                     Каждый новый гость московский, жаждет побывать скорее.

                                                                                                    (Евгений Долматовский.)

 Картины были мне практически все знакомы по школе. Они украшали стены коридоров. Когда выгоняли с какого-нибудь урока в школе, я их внимательно изучал. На стенах в школе репродукции были все одного размера. В Третьяковке поразили именно размеры картин – Боярыня Морозова во всю стену – потрясающе.

Из Москвы в те времена было принято приезжать с экзотическими подарками родным и близким. Но что можно купить, имея весьма ограниченные средства. Мне повезло. На Кировской улице, ныне Мясницкой в знаменитом чайном магазине во дворе увидел, как народ  быстро раскупает красивые красные банки с надписью Bon-Bon, иностранного производства. Поинтересовался, на что получил ответ «Растворимый кофе». Купил  2  банки и тут же пожалел, что купил.  Индийский растворимый кофе стоил по тем временам бешенные деньги - 5 рублей за банку и был большой редкостью. Позже мама заявила, что всю оставшуюся жизнь не пила больше такого кофе и растянула эти банки года на два.

                                                    (Записки студенческой жизни. Глава. Москва.)        

                                                                     Где же вы теперь, друзья однополчане…

                                                                      (Слова известной послевоенной песни.)

Представитель Магнитогорска имел, как потом выяснилось,  весьма физтеховскую  фамилию Беклемышев. Экзаменаторы вступительных экзаменов его смущали постоянным вопросом, а не приходится ли он родственником  преподавателю кафедры математики Беклемишеву, на что Слава резонно отвечал, что у него другая фамилия. Экзамены мы сдали одинаково, но имея такую фамилию у Славы было явно больше шансов быть принятым на физтех. Он поступал на КВАНТЫ, поэтому не был моим прямым конкурентом. Я ловил себя на мысли, что Слава весьма похож на молодого Королева – отца советской космонавтики, и позже сталкиваясь  с портретами Королева, почему-то вспоминал Славу Беклемышева.  Слава в случае отказа в приеме на физтех собирался поступать в какой-нибудь другой московский технический ВУЗ, где абитуриентов сдавших экзамены на физтехе брали без экзаменов. В качестве наиболее вероятной кандидатуры для этого был выбран МИЭТ. В период ожидания решения экзаменационной комиссии мы с ним съездили на разведку в Зеленоград. Меня же перспектива учебы в любом другом московском вузе не прельщала. Только Физтех, если не в этом году то в следующем. Бог в лице экзаменационной комиссии решил, что наше место на Физтехе и нас приняли.  Где-то на младших курсах я еще иногда встречал Славу, но потом наши пути разошлись окончательно.

                                                (Записки студенческой жизни. Глава. Слава Беклемышев.) 

Об эмоциональном состоянии после обнаружения своей фамилии в списках, зачисленных на Физтех , напишу предельно кратко. Возрадовался.

                                                 (Записки студенческой жизни. Глава. Зачисление)

                                                                                           Труд облагораживает человека.

                                                                                           (Основоположники марксизма)

С первой физтеховской традицией столкнулся еще до начала учебы.  В наши годы было принято поступившим на первый курс отработать дней 7 на благо института. Особо уверенные в зачислении, не дожидаясь включения себя в списки, приступили к выполнению общестроительных работ сразу после экзаменов.  Я к их числу не относился, а решил приехать на неделю раньше начала учебы.  Таких как я было не мало. Поселили нас в общежитии физхима в ободранном клубе. Позже, Юра Архангельский – выпускник предыдущего поколения физтеха, рассказал мне историю этого клуба. Юра был его завсегдатаем  и приложил немало сил к его оформлению и благоустройству. Клуб был весьма популярен в Москве, поэтому как и в более поздние времена, в нем отиралась публика, претендовавшая на творческую и политическую элиту Москвы.  И вот кто-то из этой публики бросил листовки политического содержания в Большом театре. Расследование привело в клуб нашей общаги, а посему по приказу проректора клуб был разгромлен и ободран.  Что я и имел счастье видеть по приезду в институт.   Оставил впечатление один хозяйственный первокурсник, который прибыл в институт с кастрюльками и сковородочками.  Как потом выяснилось, это был мой будущий одногрупник  Гена Шевченко.  Попал в распоряжение заведующего хозяйственной  частью  института – Пулькина. Он в то время исполнял на физтехе роль святого Петра, направляя в трудовое чистилище всех будущих первокурсников. Работы у него хватало на всех. Меня определили в бригаду маляров и направили на косметический ремонт аудиторного корпуса, который до этого похоже не ремонтировали лет 5.  Первую профессию, которую я получил на физтехе, была профессия маляра.  Кстати, пользы от нее в последующей жизни было гораздо больше, чем от ТФКП с ее конформными преобразованиями.  Мы побелили и покрасили 2 этажа. И я  с удовлетворением отмечал качество своих работ, посещая занятия по английскому языку.                                                   

                                                              (Записки студенческой жизни. Глава. Отработка)

 Смутно помню процесс посвящения в студенты. Вроде выступал Белоцерковский  и поздравлял всех новоявленных первокурсников с началом учебы. Спустя годы я понял глубокий смысл этого ритуала. Будущим студентам показали ректора и его ближайшее окружение, чтобы они случайно не обидели их, или не дай бог, не зашибли в своих буйствах и других проявлениях избытка сил и энергии.

                                          (Записки студенческой жизни. Глава. Посвящение в студенты)

                                               Отмечание окончание сельхозработ восклицанием «П…».

                                                                                                              (Традиция физтеха.)

Абсолютно ничего не помню о первом колхозе, кроме того, что первый раз прокричали «П…ц». Недавно нашел английский перевод этого слова. Realy bad situation without any solution.  У нас он означал совсем даже наоборот.  Есть русский язык, а есть физтеховский!      

                          (Записки студенческой жизни.Глава.Колхозная жизнь.)               

                                          Из письма Валентина Павловича Талзи.                            

Пока какой-нибудь инсульт не отшиб память, хотел поделиться с тобой Василий фрагментами воспоминаний о первой картошке, когда большинству не исполнилось и восемнадцати и нас отправили на две недели с середины сентября под Серпухов на уборку свеклы. Ты, по-моему, не ездил, потому что сломал руку на футболе, не помню и Юру Чекушкина.  А нас погрузили на Савеловском на боковом пути на электричку и в тесноте повезли по окружной дороге сначала на Курский, а оттуда на Серпухов.  Помню, ехать было довольно долго, и я тогда познакомился с невысоким крепким парнем, который представился Георгием и уступил мне место, где-то после Подольска или Чехова. Нас повезли от Серпуховского вокзала по характерной бетонке между сосен в пионерлагерь министерства торговли. По дороге я любовался красоткой Шурочкой из первой группы, но my god,  хотя я о ней не должен бы и  мечтать, но помню, что она потом изрядно теряла в моих глазах от того, что не могла учиться, как Валя Шевцова и не была такой активной, как Светка Козлова или Галя Арбузова.

            Народ пахал на свекле истово как Павки Корчагины или физтеховские первокурсники. Отставал Фейгельман, говорят, имеющий в итоге наивысший индекс цитирования на нашем курсе. Я тогда затаил к нему легкую неприязнь за несклонность к физическим нагрузкам, за рыжеватость и характерную внешность, не поняв тогда, что это антисемитизм.

Погода была осенняя дождливая, но с поля мы не уходили, напяливая мешки, меся грязь, грызя морковь с соседних полей.

В лагере работало отопление, так что папашка (Гена Шевченко)–человек с юга во сне жался к батарее и изрядно припалил задницу. По-моему, в этот раз из нашей группы сформировали бригаду грузчиков, и Серега Санников по- крестьянски вязал мешки так искусно , что водители не могли нарадоваться, что везут в Москву полуторную загрузку овощей. В конце картошки случился легкий инцидент. Народ заподозрил колхозников в явной недоплате за честный и довольно тяжелый труд, были какие-то объяснения с куратором, забыл, кто это был, точно не Матюхин. Эх, оказаться бы хоть на час в том молодом теле, которому хотелось лететь-бежать. И, говоря поэтически, ощутить ту молодую душу, которой так хотелось творить и любить.

                                                                                        Мой ответ на письмо В. Талзи.

Нет, Валька, на первом колхозе я точно был, а руку сломал уже после колхоза.  А куратором  был точно Матюхин, и Юра Чекушкин тоже был.  Тогда мы еще скорешились с  Жорой Волковым, так как работали в паре. Помню подполковника, который был у нас за старшего. Он постоянно ходил с простудой  на губах.  Еще помню,  как в полевой столовой, когда давали молоко и помидоры  Женька ел только помидоры, а Валька только молоко, так как в детстве был обманут цветом помидор и на дух их не переносил. Помню еще круглолицую не очень симпатичную девицу, которая училась у нас только на первом курсе. Не помню как ее зовут.  Мы с ней играли в миниатюрные походные шахматы прямо на поле, и я ей регулярно проигрывал.  Еще помню, как все точили ножи о различные ступеньки и камни. Пожалуй и все.  Меня не было на втором колхозе,  после стройотряда мы с Толиком Зайковым загремели с дизентерией в больницу. На третьем колхозе мы работали в овощехранилище, и помниться, в октябре месяце искупались в Оке, после чего из-за антибиотиков у меня были проблемы с сердцем. А на последнем колхозе за старшего был Перекупка и мы жили в Курчатовце. Возвращались уже в Зюзино и поэтому захватили мешок с картошкой и банку с солеными груздями, которые я засолил.

                                                                                        Одинаковое одинаковому рознь.

                                                                                                                     (Поговорка)

Близнецы на Физтехе большая редкость, тем более однояйцевые. И фамилия у них подразумевала множественное число – Талзи. Чтобы не заморачиваться с именами, гадая какого пола родятся дети, им дали имена, которые подходили и тому и другому полу – Женька и Валька.  Женька был на полчаса старше, поэтому пользовался правами старшего и пытался воспитывать младшего. Валька, пользуясь правами младшего, брата посылал его в известном направлении. В деле овладевания знаниями отличались феноменальным упорством и усидчивостью, но были абсолютно бесполезны по части безвозмедной помощи люмпен-студентам в смысле списывания заданий, так как обладали плохим почерком и были идейными борцами с физтеховскими распиздяями, да простит меня бог за это выражение. Но как известно, русский язык без мата – это доклад. Термин люмпен-студент ввел для них именно Женька. Будучи членом студсовета, он яростно боролся за чистоту на нашем этаже и проявлениями фактов пьянства в несанкционированное время, игру в преферанс и прочия непотребности, так любимые люмпен-студентами. В санкционированное время, а именно дни рождения, приезды отъезды, большие всенародные праздники  все это не возбранялось.  Чтобы не привлекать к себе внимания своей похожестью они старались одеваться по-разному. Валька даже иногда отпускал себе бороду. Кстати, натолкнулся в интернете на следующую байку.

Физтех. Военная кафедра. Майор Лемесев:                                                                                            - Товарищ студент, почему с бородой?                                                                                                    - Э... Да вот, товарищ майор, девушке нравится, говорит,  щекочет приятно.                                            - Ну что ж, если пощекотать больше нечем - носите!

 Очень может быть, что она относилась именно к Вальке. Правда в нашей памяти она осталась в несколько ином виде.

Физтех. Военная кафедра. Майор Лемесев:                                                                                            - Товарищ студент, почему у вас волосы такие  длинные?                                                                                                    - Э... Да вот, товарищ майор, девушкам нравится.                                                                       – Девушки должны оценивать мужчину по другой длине.

Мы постоянно пытались спровоцировать братьев на прикол. Каждому хорошо подготовиться к половине экзаменов в сессии, и каждому два раза сдавать один и тот же предмет за себя и за брата. Жаль, что не уговорили. Но прецедент был. Сдавали мы лабы по оптике. Братьям достались два разных задания, и каждый был лучше подготовлен к заданию, которое досталось не ему. Преподаватель отклонил предложение  поменять задания.  Братья вышли из аудитории,  поменяли пиджаки, вернулись  и удачно ответили один за другого. Несмотря на похожесть, это были абсолютно разные люди.  Если Женька говорил за себя и за брата, то Валька был вынужден молчать за двоих.  Женька развлекал нас,  талантливо пародируя  всех, особенно преподавателей и был очень похож на артиста Миронова.  Валька оттачивал выносливость в своих финских генах, бегая километров по 10 если не каждый день, то через день точно и пытался этим убить еврейские гены в Женьке.  Женька слабо сопротивлялся.  Бегали они куда-то к Ворошиловским дачам. Я до сих пор не знаю где это находиться.

Сдавали мы как-то нормы ГТО, без их сдачи не ставили зачет по физподготовке, надо было бежать обязательные 1 км или по желанию 3 км. Естественно на старте малой дистанции толпа. В целях экономии времени я увязался за Валькой с Женькой на 3 км. Старался не отстать, и несильно и отстал, но чуть не помер.       

От Вальки с Женькой я узнал о существовании Сирано де Бержерака, от которого осталась в памяти пророческая строчка: «Жизнь пролетит как на ветру листок, случайно брошенное слово…».

Можно было бы написать об уникальном отце братьев Талзи, о неразделенной любви Вальки к Нине Ляпиной, о том как Валька распределялся во Владимир, о том как Валька женился и о том как Женька женился, но это их личное дело и я не имею право вмешиваться своим поганым слогом в их личную жизнь и это уже выходит за рамки студенческой жизни.

                                            (Записки студенческой жизни. Глава. Братья Талзи.)  

                                                         Нам не дано предугадать в ком наше слово отзовется.

                                                                                           (Слова неизвестного мне поэта.)

Юре не повезло. Первый раз он поступал на Физтех в 1966 году. В тот год в школах отменили одиннадцатый класс и поэтому на Физтех приехали поступать выпускники и десятых и одиннадцатых классов, т.е конкурс был в два раза выше. Вот Юра и не поступил. А поступил он в МЭИ, отучился 2 года, бросил, отслужил 2 года в армии, и после этого поступил на физтех. Был он у нас старостой курса  и нашей группы. Если бы меня не приняли на физтех, я бы, быть может,  повторил  судьбу Юры. Он пользовался большим успехом у преподавательниц женского пола.  Отлично играл в футбол за сборную института.  Болел за Спартак.  Благодаря ему  я побывал на матчах Спартака с киевским Динамо, а также на матчах нашей сборной с Югославией, и Северной Ирландией. Видел живого Беста. Юра Чекушкин оставил мне на память свое глубокое жизненное наблюдение « После совокупления все звери печальны».

                                            (Записки студенческой жизни. Глава. Юра Чекушкин.)

                                                                         Как известно женщин на Физтехе

                                                                  Представляет кафедра иняза,

                                                                  И о каждой проходящей мимо

                                         Ты невольно думаешь …(Слова физтеховской песни)

Юра Чекушкин, наш староста, весьма привлекательный мужчина, в самом расцвете сил, когда произносил слово  impotant  для того, чтобы не подумали чего-нибудь не так, старался  ставить ударение на первый слог и краснел, что приводило в умиление преподавательницу английского языка.  Она говорила, что запоминает студентов по английским словам, которые они оригинально произносят. «А вы Юра, в моей памяти  останетесь под словом impotant с ударением на первом слоге»  сказала она ему после многократных попыток научить его правильному ударению.

 А мне она заявила: « Я буду помнить Вас как Вы произносите слово инвюстигейт (investigate)».                                       

  (Записки студенческой жизни. Глава. Английский язык)                                          

               Если трактор не ладно заводить, то ебнет…(Афоризм С. Санникова.)

Серега Санников представлял в нашей группе Волжско-Уральского региона Кировскую губерню. В школьные годы он умудрился стать победителем областных олимпиад и участвовал на всесоюзных. Отличался упорством и усидчивостью. В порочаших его связях с люмпен студентами замечен не был. Все контакты с ними осуществлял опосредственно,  через меня. Был молчалив и сосредоточен. Одни словом,  вел уединенный образ жизни.  Я прожил с ним в одной комнате все шесть лет. Один мой приятель любил говорить, что он может выносить меня не более 2 часов в сутки. Серега был вынужден выносить меня  все 24 часа ежедневно в течение 6 лет. Стандартный космический тест на совместимость необходимый для осуществления полета на Марс.

Уникальность Сереги Санникова заключалась в том, что  на экзаменах  он прошел          трех Б ( Борачинского, Беклемишева и Бесова). Надо сказать довольно успешно. Интересно, был ли еще на физтехе студент, которому бы так везло на экзаменах.

Как-то, уже после окончания института мне  рассказали  страшную историю, произошедшую на физтехе. Два студента прожив 6 лет в одной комнате после окончания института были приняты в аспирантуру и прожили еще 3 года в одной комнате, после ее окончания их распределили куда-то в Подлипки, где они поселились снова в одной комнате. После 2х лет совместного проживания один зарубил другого туристским топориком. На вопрос, почему он это сделал, он ответил, что если бы не сделал этого, то сошел бы с ума.  У Сереги были весенние обострения, когда, обидевшись на какую-нибудь мою шутку,  он не разговаривал со мной месяцами.  Уже после института мы встретились с ним в аспирантском общежитии АН СССР, где он проживал в качестве аспиранта. Как Серега возрадовался. Мы с ним по старой памяти выпили немереное количество пива, и он признался, что я ему был ближе, чем родной брат, и что без нашей группы ему здесь невмоготу, хотя в этом общежитие они обитали вместе с Кожуховским. Серега пропал безвести на необъятных просторах наших научных институтов, но светлая память о нем навсегда сохранится в моем сердце.

                                                    (Записки студенческой жизни. Глава. Серега Санников.)

                                Возлюби ближнего своего…  (Христианская заповедь)

Как то мы с Шурой Пикарем зашли в пельменную подкрепиться. Нам отвесили по две порции пельменей. Шура после небольшой паузы говорит: « Вы не доложили мне три штуки». На раздаче молча добавляют ему еще три пельменины.

 Спрашиваю: « Как определил?».

- Элементарно. Сосчитал.

- Ну и что.

- Пельмени стандартные, в 2-х порциях должно быть 22 штуки. Трех не хватало.

С тех пор я знаю, что в порции пельменей должно быть 11 штук. Неоднократно проверял. Полезные константы надо помнить!

Самым толстым учебником была «Химия» Ниницеску.  Сидит Коля Захаров и запоминает  химию. Шура Пикарь выдвигает предположение, что если ударить по голове Ниницеску, то материал будет лучше усваиваться. Предлагает Коле провести эксперимент и заносит книгу над его головой.   Коля спокойно продолжает  запоминать, будучи уверен, что Шура его не ударит. Следует сильный удар, после чего половина материала из головы  наверняка выбита. Возмущенный Коля настаивает, что автор идеи должен испытывать ее на себе. Шура безропотно подставляет голову и получает еще более сильный удар. В результате на следующий день оба получают по пять баллов. Так выдвигаемое предположение получило экспериментальное подтверждение. Остается вопрос как это отразилось на здоровье экспериментаторов?

Сдаем мы лабы по общей физике. И к нам с визитом заходит Тяжельников, тогдашний первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Как положено, со свитой. Преподавательница вытянулась по стойке смирно. Шура,не обращая внимания, продолжает размышлять над своим вопросом. Преподавательница ему: « Товарищ студент, встаньте», Шура взглянув на нее, продолжает свои размышления. Она ему опять «Товарищ студент, встаньте», Шура встает,  не понимая, что происходит. Тяжельников задает дежурные вопросы, если мне не изменяет память, Сереге Санникову и уходит со свитой. Шура садится. Спустя какое то время, спрашивает «А кто это был?». Я ему отвечаю: «Тяжельников».

-А кто это такой?

-Как. Ты не знаешь? Это же первый секретарь ЦК ВЛКСМ.

- А что, я всех мудаков знать должен.

Захожу в комнату. На кровати на спине руки за голову в одежде лежит Шура Пикарь с закрытыми глазами. Спрашиваю:

- Шура, ты случайно не заболел.

- Не мешай мне делать зарядку.

- Это как?

- Мысленно.

- Мышцы же не работают.

- Ну и что. Зато голова работает.

- А смысл.

- За мышечную и умственную деятельность отвечают разные участки мозга. Пока один участок работает другой отдыхает.  Я переключил мозг на мышечную работу, значит другой участок отдыхает.

Попробуй возрази.

Зюзино. 1975 или 1976 год. Общежитие. 11 этаж.

Захожу в комнату. Лежит Шура Пикарь в подавленном состоянии.

 Спрашиваю его, что случилось.

- Все, хана мне, крыша поехала.

- Как определил?

- Оконные рамы в глазах шевеляться и люстра качается.

- Так это ж землетрясение. ( отголоски Румынского, в Москве ощущались 4 балла)

- А,  а я уж думал, что крыша поехала.

Военная кафедра. Читается лекция о штатном составе полка. Майор называет общую численность полка, а затем  долго перечисляет все полковые должности и их обязанности. Лекция длится часа два. Майор собирается заканчивать лекцию.  Следует вопрос, а где еще 18 должностей.  Майор пытается разобраться в сути вопроса.

- Ну вы назвали полную численность, потом перечислили все должности. 18 не хватает.

- Почему именно 18.

- Когда вы последовательно перечисляли должности, я их  сосчитал. 18 не хватает.

- Ну вы понимаете, некоторые могут находиться в отпуске, болеть, может быть не полный состав полка.

Шура ответом удовлетворен. Нас не проведешь, у нас все сосчитано. Майор обескуражен. Майор был чемпионом по шахматам (блиц) военной кафедры, и позднее на сборах Шуре неоднократно проигрывал.  Шуру майор помнил и уважал.

Зюзино. Зима. Выходной. Утро.

Шура надевает спортивную форму. Я спрашиваю: «Ты куда?»

- Я тут прикинул, что если 42 раза подняться по нашей лестнице на 16 этаж, то это соответствует восхождению на Эльбрус. Интересно, за какое время можно на него взойти.

Через час прибегает вахтерша снизу.

-Там ваш студент свихнулся. Может уже пора психушку вызывать.  Выходит из лифта, проходит мимо меня на лестницу, и через 5 минут снова выходит из лифта. И так в течении часа.

 Мы ее успокоили. Часа через два появляется Шура.

- Без привалов не подняться. Еще 12 подъемов осталось.

Немного отдохнув, закончил восхождение. Для того, чтобы подняться на Эльбрус необязательно ехать на Кавказ.  Кстати, на Физтехе можно ввести новую традицию – подъем на Эльбрус или Эверест по методу Шуры Пикаря на время.

На Физтехе нет практических занятий по теории вероятности. Шура решил в частном порядке восполнить этот пробел физтеховского образования. Он решил играть в Спортлото по- научному. В свое время была такая лотерея, где надо было угадать 6 чисел из 49, которые каждую неделю выбрасывал лохотрон. Идея заключалась в следующем, что если ставить на один и тот же набор, то по теории вероятности эта комбинация рано или  поздно выскочит. Это предположение справедливо, если лохотрон работает как генератор случайных чисел и не вносит систематические ошибки в виде «любимых» чисел. Чтобы играть наверняка, надо учитывать оба варианта. Для реализации проекта нужно было набирать статистику.  Шура пошел в библиотеку и из подшивок газет выписал все выигрышные комбинации за 2 или 3 предыдущих  года.  А дальше просто - надо ставить на наборы либо наиболее часто выпадающие, либо никогда не выпадавшие, полагая что в течении этих 2х или 3х лет ты ставил на эти комбинации и они не выпадали.  Ввиду отсутствия  времени и средств карточки он не заполнял, а просто перед каждым розыгрышем записывал комбинацию на бумажку и передавал ее рефери- Коле Захарову, чтобы не было подлога. В результате выяснилось, что лохотрон имеет систематические ошибки и позволяет с большой долей вероятности угадывать 4 числа. Для достижения большего успеха необходимо было набирать статистику за больший промежуток времени. Но организаторы лотереи были тоже знакомы с теорией вероятности и просто поменяли конструкцию лохотрона., а это значит, что надо было набирать новую статистику.  Шура обвинил организаторов в жульничестве и прекратил это бесполезное занятие.       Лохотрон - есть лохотрон.

2-й или 3-й курс. Весна. Окна раскрыты. Сижу я в своей комнате один. Из общежития напротив (общежитие ФОПФа)  раздается взрыв. Ну, думаю, ФОПФы офигели в атаке. Спустя минут пять или десять раздается еще более сильный взрыв. Ну, думаю, ФОПФы совсем офигели.  Слышу топот по коридору, в комнату вбегает Шура, глаза очумелые, руки в крови.  Я как смог перебинтовал его и отвел в поликлинику, где из него сделали образцового раненого на обе руки бойца, прибывшего по ранению с фронта. Как потом выяснилось, лежала у Шуры в потаенном месте изрядное количество бертолетовой соли и ждало своего часа. И настал тот день, когда Шура, заскучав от пресной обыденности вяло текущей жизни, решил устроить салют в комнате братьев Талзи и внести в их жизнь элемент неожиданного праздника.  И подготовил он заряд для фейверка, и испытал его. И показалось ему, что не  хватит этого заряда для ощущения настоящего праздника.  И увеличил он заряд, и не выполнил он требований техники безопасности при работе с взрывчатыми веществами, и взорвался у него этот заряд прямо в руках. В результате он полгода не мог писать, сдавал все экзамены в устном порядке, и все ногти на руках у него отвалились.  И уготовила ему судьба за это работать в городе Сарове, и всю оставшуюся жизнь исследовать взрывомагнитные генераторы.

                                                     (Записки студенческой жизни. Глава. Шура Пикарь)

                                                                                Лето – это маленькая жизнь.

                                                                                      ( Из песни О.Митяева)

Главная студенческая традиция нашего времени – это стройотряды.  Записываешься, ставишь три укола от энцефалита и вперед.  В первый стройотряд поехал с третьим курсом в Казахстан. Нас с нашего первого курса было шестеро – Толик Зайков, Рашид Хуснутдинов, Толик Ким, Карим Гадеев и Баскет-Володя Трапков. Командирствовал Боря Меерсон, а посему в составе отряда было приличное количество лиц еврейской национальности, включая одесских друзей Бори. Ничего плохого сказать про них не могу. Нормальные, веселые ребята. Никакой дискриминации по национальному признаку не ощутил. Таких отрядов набрали на целый эшелон, и отправили в областной центр – Аркалык.  За двое суток пересекли оставшуюся часть Европы, полюбовались красотами  родных Уральских гор, а дальше пошли унылые бескрайние степи. Целинная эпопея к этому времени уже закончилась, все кто хотел и стремился, получили ордена и должности, поэтому бескрайних полей пшеницы уже не было, так кое-где вдоль железной дороги были видны редкие посевы низкорослых пшеничных полей. А все остальное пространство до горизонта покрывал ковыль, красиво волнуясь на ветру.  От Аркалыка нас на машине везли еще километров двести  до районного центра Амангельды, а потом еще километров 100 до маленького совхозного поселка, где нам предстояло построить несколько домиков для казахов, которые медленно и неуклонно стремились поменять свой кочевой быт на цивилизованные благоустроенные жилища.  Вдоль всей дороги на телеграфных столбах сидели большие орлы в предвкушении удачной охоты, и едва ли хоть один из студентов удержался, чтобы не бросить камень в этих орлов.  Никакие формулы и физические проблемы  не способны заглушить охотничьи инстинкты.  По дороге столкнулись с первой проблемой – отсутствие всяческой растительности вдоль дороги, столь необходимой для совершения естественных потребностей.  После непродолжительной дискуссии пришли к оптимальному варианту, оправданному с точки зрения физиологии.  Мужчины за машиной по ветру, единственная женщина, наш врач и повар перед машиной против ветра.  Кстати, очень приятная и обаятельная женщина, оставившая у меня самые приятные воспоминания, жаль забыл ее имя, по моему, Валентина.

Моя трудовая деятельность началась с того, что я должен был единственным топором изготовить топорища на все остальные.  Начал с того, что попробовал сделать несколько точных копий существующего топорища, и тут же получил множество советов, критических замечаний и пожеланий, после чего перешел на выполнение индивидуальных заказов.  В процессе работы выяснил, что при средней стоимости 3 рубля за изделие в течение дня я способен заработать рублей 60, только жаль, что этот рынок сбыта я насытил за один день. На резонный вопрос о ценообразовании могу уверенно констатировать, что в то время водка стоила 2.87, и любой сельский труженик с удовольствием бы сделал такое изделие по такой цене, и не больше и не меньше. Хочешь, заказывай на стороне, не хочешь, делай сам.

 На следующий день большая половина отряда отказалась ходить в старый заполненный казахами туалет,  ввиду явных антисанитарных условий в нем.  Пришлось копать яму для нового.  Вот на этом мероприятии я и узнал, что такое целина.  Верхние 20-30 сантиметров слежавшейся обожженной солнцем глины никакая лопата не брала. Ее надо было ковырять ломиком. И вот мы в двоем,  уже не помню с кем, по-моему с Серегой Шмаковым проковырялись с этой ямой целый день, но таки выкопали ее.  Оценив наши возможности в деле освоения целинных и залежных земель,  на следующий день нас послали на рытье ям для ленточных фундаментов этих запланированных домиков.  Ямы под фундаменты копали все, долго копали, с ломиком и всяческими словами, которые иногда помогают в работе. Помню на второй или третий день такой работы, когда солнце уже клонилось к закату, мы с Баскетом немного задержались, и по закону максимальной вредности нам еще привезли полный «Кировец» с прицепом щебенки, которую, естественно, надо было разгрузить вручную. Силы был на исходе, полезные слова не помогали, и вот мы с ним вдвоем, отдыхая по очереди через каждые пять взмахов лопаты, таки разгрузили эту щебенку. Устали смертельно. И ничего, на следующий день начали замешивать бетон вручную и заливать эти фундаменты. 

Ввиду отсутствия строительной растительности в степи домики строились из тростника. Сбиваешь деревянные каркасы, заполняешь их тростником, обмазываешь глиной, армированной для прочности соломой, штукатуришь, и получается вполне приличный по казахским меркам домик.  Самая трудоемкая работа – обмазывание глиной  каркаса. И не столько обмазывание, сколько замешивание.  Привозится несколько машин глины, пару машин сена, все это заливается водой и перемешивается. Сначала мы это пытались делать своими ногами. Но после дня работы ноги покрывались ранами, которые превращались в незаживающие язвы.  И поэтому нам для этой работы выделили лошадь. Ей такая работа тоже не понравилась. Самостоятельно она просто не хотела месить армированную глину. Для того чтобы она двигалась по кругу по глине, необходим был погонщик или всадник, который должен был постоянно понукать упрямую лошадь. Первым рискнул стать наездником Серега Ечмаев.  Природная интеллигентность не позволяла ему бить лошадь и ругаться на нее грязными словами, поэтому он придумал кричать на нее английскими словами из популярного на физтехе лингафонного занятия про трансформаторы «Let speak about transformes today».  Лошадь послушно ходила по кругу, пока Серега орал ей про трансформаторы, меняя интонацию и угрозы в голосе в течение 2-х дней.  Попытка поменять тему воспринималась лошадью негативно. Она просто останавливалась.  А каково было нам слушать с утра до вечера, как Серега импровизировал интонациями в голосе об этих самых трансформаторах. Мы просто покатывались со смеху. А по степи далеко разносилось «Let speak about transformes today». В конце концов лошади это надоело, и она легла прямо в эту жидкую глину вместе с Серегой.  Вот тут мы и услышали какие русские слова на самом деле  знает Ечмаев.  Лошади трюк понравился,  и в следующий раз она легла с ним на другой бок. После третьего раза  Серега наотрез отказался садиться на лошадь, так как с головы до ног был уделан жидкой грязью. Попытка сменить наездника привела к тому, что лошадь сразу начала ложиться в грязь. После двух или трех попыток Блащука, моей и еще кого-то, мы долго уговаривали Серегу. В конце концов он согласился, и дальше мы слушали выступление про трансформаторы на английском языке голого, вымазанного в глине Ечмаева еще неделю. У бедной лошади тоже начали воспаляться раны на ногах, поэтому мы давали ей отдохнуть. Больше всех таким выходным дням радовался Ечмаев. После отдыха лошадь никакими силами нельзя было загнать в глину.  Единственный, кто был способен заставить лошадь сделать это, был Коля Щепетов.  Он просто клал ей руку на круп и лошадь послушно заходила в глину.    

Помесив и потаскав глину, я решил перейти на более квалифицированную плотницкую работу. Работали в паре с Рашидом Хуснутдиновым. Вот с кем было приятно поработать. Неторопясь, мы с ним поставили стропила на всех домиках, покрыли крыши шифером, заделали фронтоны. Самая противная плотницкая работа – это потолки, а самая приятная полы.  К окончанию плотницих работ квалификация достигла уровня, при котором я на спор  с Вишневским забивал стодвадцатку топором с одного удара. 

Потом потребовался напарник Кариму. Мы жили в интернате, который и должны были отремонтировать. Прибивали дефицитную сухую штукатурку к потолку. Оставалось прибить два или три листа. И вот закрепив лист только перевели дух, как лист отрывается падает нам на головы и рассыпается на мелкие кусочки.  Хороший был лист, дефицитный. Но это еще что. Карим считался квалифицированным специалистом, поэтому ему поручили менять разбитые стекла. И сколько он этого стекла загубил, пока научился его резать.

 Нам с Каримом была поручена уникальная ремонтная операция.  В интернате были установлены тонкие балки, и вот из-за большой нагрузки они сильно прогнулись и были готовы рухнуть. Их надо было выровнять и установить подпорки. Если бы был домкрат, то никаких проблем бы не было, но домкрата не было. А были красиво обработанные  три подпорки,  которые надо было установить под эту балку. Если бы их было пять, то проблем тоже бы не было. Но их было три.  А где в Казахстане можно найти доску толщиной 50 мм нужного размера. Нигде. После небольшого обсуждения мы решили пару подпорок отрезать, и после 2х-3х часов работы методом последовательной перестановки и забивания подпорок мы их установили, при этом две подпорки стояли на подставках. Нормально стояли, но были после наших манипуляций уже изрядно побиты. В конце дня появился Меерсон, и надо было видеть его лицо, и слышать его слова.  Я тактично указав Боре на недостатки его одесского воспитания, и его неспособность прогнозировать ситуацию, взял ответственность на себя и посоветовал заказать новые подпорки. Что он и вынужден был сделать. Мы через несколько дней исправили недостатки в работе, но осадок остался, особенно у Бори.

Самой квалифицированной работой в отряде занимался Китайгородский. Он клал печки. Первую печку он выложил с помощью местного печника, вторая у него завалилась, третью он перекладывал два раза, а дальше они у него стали получаться вполне терпимые.

Один раз испытал на себе случай дедовщины. Толик Ким пошел на меня в рукопашную, когда я сделал ему замечание, что вместо того, чтобы давать советы Баскету, взял бы да помог ему. Критику никто не любит. Баскет же весь строй отряд занимался штукатуркой. У него это получалось очень даже хорошо.

Помимо основной работы в отряде были еще и дежурства по кухне. Они заключались в том, что надо было встать раньше всех, затопить печь, принести воды, почистить картошку и помочь помыть посуду Валентине, назовем ее так. И вот когда настала моя очередь дежурить, я удивился, что меня разбудили необычно рано, часа в три.  Оказывается, наш завхоз скооперировался с украинцами-шабашниками, у которых было ружье, и на нашей машине они съездили на охоту.  Сайгаки по степи вокруг поселка бегали стадами. Мне же выпала честь их обрабатывать, снимать шкуры и разделывать. Убитых сайгаков было 7 или 8, поэтому  мы с завхозом занимались этим до утра. А утром я еще на удивление быстро выкопал яму и закопал головы и шкуры, чтобы скрыть следы преступления.  На завтрак всем была подана свежезажаренная сайгатчина.  Что касается меня, то после ночных манипуляций меня от нее тошнило. От запаха крови и пота животных, которые не исчезали из мяса даже в варенном виде, меня просто выворачивало на изнанку.  Так до конца стройотряда я не мог есть сайгаков даже в виде котлет. Таких как я было 5 или 6 человек. Совхоз пошел нам навстречу и выписал живого барана. И по закону максимальной подлости его превращение в продукт питания поручили мне. Резать барана я наотрез отказался. В поселке нашелся специалист – тихий благообразный старичок, который согласился выполнить эту миссию с моей помощью. Чтобы не заработать себе идиосинкразию еще и к баранине, я отказался наблюдать даже за процессом. Это меня и спасло. Баранина усваивалась организмом вполне терпимо.

Руководство совхоза должно быть благодарно нам за то, что мы спасли их клуб от пожара. Кто-то из наших рано по утру заметил дым над крышей клуба. Мы похватали ведра и водой из нашего бака с питьевой водой потушили пожар.  Причина пожара, как обычно, неисправная проводка. Клуб спасло то, что чердак был засыпан специально обработанными опилками, которые просто тлели, а не горели.  Несмотря на это на потолке все же образовалась большая дыра. Так как мы с Каримом успели зарекомендовать себя, как специалисты по уникальным работам, нам поручили отремонтировать сгоревший потолок клуба.  Мы с ним отпилили сгоревшие балки, установили новые, прибили потолок, заделали сухой штукатуркой, покрасили. Справились за один день. Специалисты. Работы проходили под аккомпонемент национальных казахских инструментов с исполнением фольклорных песен. Местная самодеятельность готовилась к какому-то празднику.  Как потом выяснилось, клуб принес самый большой доход в копилку отряда. Два огромным художественных плаката на клубе, который нарисовал наш талантливый художник, жаль забыл его имя, стоили больше, чем заработали в поте лица все остальные студенты.

Второй пожар был гораздо круче. Ночью в поселке загорелись мастерские, и, несмотря на все наши усилия, выгорело пол крыши. Больше всех беспокоился Меерсон не из-за мастерских, а за самых ретивых пожарников. Он бегал вокруг и пытался отогнать от огня студентов, чтобы не дай бог, кого-нибудь не потерять на пожаре.  Спустя года два, когда оказался на месте Бори, я понял, почему в конце отряда у него был нервный тик. Мастерские мы уже не ремонтировали.  Совхозу для их ремонта надо было год копить стройматериалы.

Бог любит троицу, поэтому пришлось в третий раз бороться с огнем. За нами заехала машина, и какой-то местный администратор попросил помочь потушить степь. Горела трава. Поехали, потушили. На обратном пути решили пошутить над Валентиной.  Со скорбными вымазанными сажей лицами внесли на руках Серегу Потехина, положили его на стол и замерли в скорбном молчании. И когда у Валентины появились слезы на глазах, Серега не выдержал и засмеялся, за что и получил тряпкой, как и все остальные.

Наш народный умелец Володя Осипов недели за две отремонтировал старый заброшенный грузовичок, который позволил значительно повысить темпы наших строительных работ. Разъезжая по окрестностям он обнаружил плантацию арбузов. И вот мы решили проверить их на вкус. Организовали ночную экспедицию за арбузами. Первый раз в жизни я сел за руль автомобиля. Володя объяснил мне, за что надо дергать и куда нажимать. До сих пор его вспоминаю добрым словом. Плантация арбузов - это распаханная полоса в степи, уходящая за горизонт, на которой росли ну очень мелкие арбузы двух разных сортов – светлые и темные. Светлые еще не поспели, а вот темные были уже вполне съедобны. При свете фар мы насобирали их столько, что они покрывали слоем кузов машины.  Наше позднее возвращение было замечено, и мы получили нагоняй. Но еще больший нагоняй мы получили после того, как местное начальство обнаружило, что все улицы поселка покрылись корками от арбузов. Мы сделали правильные выводы, и все последующие экспедиции были замаскированы тщательным скрыванием арбузных корок.

На день строителя мы выпили традиционную бочку пива, и мой песенный репертуар пополнился одесскими фольклорными песнями: « На Дерибасовской открылася пивная», «Это школа, школа бальных танцев», «Как то по прешпекту с Машей я гулял» и другими.

Силами талантов стройотряда и местной самодеятельности был устроен праздничный концерт, из которого в памяти осталось исполнение Блащуком песен Битлз «Rocky,Rocun» и «Yellow submarine».

Чистота - залог здоровья, а грязь – источник инфекции. К счастью для нас в километре от поселка располагались чистые водоемы, небольшие озерки пересыхающей речки, которые позволяли нам делать ежедневные приятные омовения. Сереге Ечмаеву это не помогло. Вынужденые купания красного коня в жидкой глине привели к тому, что он заболел дизентерией. Его изолировали от отряда. И он одуревший от одиночества и безделья после работы вылавливал нас с Толиком Зайковым с просьбой поиграть с ним в шахматы. В целях гигиены он тщательно мыл руки, одевал повязку на рот, а фигуры передвигал с помощью бумажных салфеток. Не помогло.  Толика он все же заразил. А через него и меня. Но это уже было в Москве, после стройотряда. Может быть и не он заразил. В тот год стояла жара, горели леса, и в Москве была тоже эпидемия дизентерии.

Общие впечатления от Казахстана все же остались. Все официальные должности в совхозе исполняли казахи, и еще они пасли овец. В совхозе работали в основном бывшие целинники – переселенцы с Украины.  Возле домов переселенцев цвели розы, росли деревья, гуляли куры и индюки. Там где жили казахи, ничего не росло. По поселку свободно гуляли худенькие коровы.  Вокруг домов, которые мы построили, предусматривался забор из штакетника.  Рядом стояли дома, которые построили в прошлом году. Вокруг них штакетника уже не было, одни столбы. Возле домов, которые построили два года назад, не было уже и столбов.  Когда в соседний дом привезли машину кизяка – это коровьи лепешки с опилками, я понял почему.  Кизяк без дров плохо горит. Приходится выбирать или со штакетником, или в тепле.  Когда мы настилали полы, зашел какой-то шофер переселенец и иронично заметил, зря вы так стараетесь делать полы без щелей, их покроют в три слоя коврами, есть щели или нет щелей, никто не заметит.  Но мы все же старались. Выходит для собственного самоуважения.  В августе по утрам вода покрывалась корочкой льда, приходилось надевать телогрейку,  а днем было жарко.

В конце стройотряда было устроено общее собрание, на котором каждый мог услышать все, что о нем думают окружающие. В результате я сделал вывод, что о себе надо говорить только хорошее. Плохое про тебя скажут твои друзья. И еще один вывод, что антисемитизм начинается тогда, когда евреи начинают распоряжаться деньгами. Дискриминация все же была, но по возрастному признаку, оно и понятно, на втором курсе деньги нужны меньше, чем на четвертом. И если это правило, а не исключение, то не так обидно.

Вот все, что осталось в памяти от первого стройотряда через сорок лет. 

                                                                (Записки студенческой жизни. Глава. Казахстан)

         Утро. Сессия. Мы с Серегой Санниковым сидим, занимаемся. Толик Зайков спит после ночного префа. Время к 12, спит. Говорю: « Толик, вставай, сессию проспишь». В ответ он посылает меня в известном направлении. Спустя полчаса ситуация повторяется. «Все,- говорю,- мое терпение лопнуло. Как человек ответственный за судьбу своего соседа я должен тебя поднять».  Толик переворачивается на другой бок, и закрывается подушкой.  Беру 3х литровую банку с водой и заношу над головой Толика. Он открывает один глаз, и сквозь сон говорит: « Не, не посмеешь», и снова закрывает глаза. Я переворачиваю на него всю банку с водой. После этого он полчаса гонялся за мной по этажам общаги, пытаясь меня облить. Примочка не помогла. Пошел,  разбудил Рашида Хуснутдинова, чтобы расписать новую пулю. Спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Одной банки было мало, чтобы научить Толика плавать в житейском море. Отчислили его на втором курсе вместе с Рашидом. Потом правда он восстановился. На моей памяти это был единственный случай, когда студента восстановили после отчисления.

(Записки студенческой жизни. Глава. Люмпенстуденты.)     Из письма  В. Талзи

Спасибо Вася, порадовал... С огромным интересом прочитал твои записки.
Но не гарантирую, что сам напишу что-то подобное, хотя память
как-будто еще не изменяет и, как сказал Вова Зернаев в электричке или метро
после встречи... с каждым годом физтеховский отрезок жизни все дороже
и ярче и те, тогда такие юные люди  вспоминаются все благодарней,
поверьте старику.
Еще раз Спасибо Вася, молодец. Будь здоров.
А землятресение было 3 балла не больше                                                           

             Ах Моська, знать она сильна, что лает на слона. (Из басни И.А.Крылова)

На каждом курсе должна быть уникальная личность. У нас такой личностью был Володя Востоков. Учился он на Физтехе уже второй раз. После первого раза его отчислили, он сходил в армию и поступил снова на Физтех. Не восстановился, а именно поступил.  По меркам школьной жизни это соответствует понятию второгодник. Ввиду своих незаурядных талантов он считал, что большая часть изучаемых предметов на Физтехе в принципе бесполезна и требует минимальных затрат времени в последние дни перед экзаменами.  И с успехом это доказывал. Все остальное время было посвящено преферансу, шахматам и прочим развлечениям,  принятым в нашей среде. Надо отдать ему должное, в пьянстве замечен не был.

Захожу я как то раз к кому-то в комнату. Володя Востоков играет в шахматы в слепую сразу с двумя – с Ращидом Хуснутдиновым и Толиком Зайковым, его идейными соратниками и последователями. Проверял, они были не слабые шахматисты. Матч закончился одной победой Востокова и одной ничьей.  Но в официальном турнире на первенство курса по блицу я у него выиграл. До сих пор горжусь этим.

В студенческой жизни всегда есть место шутке, как теперь говорят приколу. Моей любимой шуткой на какое-то время стало на выходе из столовой, видя через стекло, как кто-нибудь из знакомых тебе студентов идет к выходу,  затаиться у двери и гавкнуть на него. Срабатывает эффект неожиданности, в простонародье именуемый испугом. Первой жертвой этой шутки стал Карим  Гадеев.  Но Карим - человек выдержанный,  оставил эту шутку без последствий.  Второй раз мне не повезло, я решил так пошутить над Володей Востоковым.  Он сильно испугался, шутка ему не понравилась, поэтому он взял меня за шкирку и, используя все возможности русского языка и армейских выражений, популярно и доходчиво объяснил мне, что он сделает со мной в следующий раз.  Объяснение было достаточно убедительным, поэтому больше я так не шутил. 

Я не помню истинных причин,  за что Володя Востоков был снова отчислен из института, наверно за регулярные непосещения лабораторных и семинаров, за несданные зачеты, а может быть, за невозможность реализовать свои таланты в регламентированных рамках,  расписанной по часам жизни начальных курсов.

                                                 (Записки студенческой жизни. Глава. Володя Востоков)

                                                                                                     Из письма  В.Талзи.

Привет летописец, вот уж кто мог бы быть летописцем. Это мой Женька. Он сохранил письма жене, и поэтому изрядную часть нашей физтеховской истории имеет записанной досконально. Я тоже писал много и многим, не то что Серега, но писем физтеховской поры не сохранил (как впрочем никаких письменных свидетельств минувших эпох, кроме статеек в химических журналах), так что мемуары не написать. А память, как оказалось, уже поистерлась и колорита эпохи не передает в полной мере. По крайней мере, по записям можно было вспомнить мысли и факты.

Твои заметки не повторяются. Немного сходу могу добавить, пока перед обедом нечего делать. Востокова даже смутно не припоминаю внешне. Он вроде был земляком Коли Суркова и был весьма высок и темноволос. Помнится,  к нему приезжала близкая подруга лет 26, казавшаяся тогда 18- летнему теткой. Наша шахматистка звалась как-то просто и внешне была очень неброска в отличие от довольно миловидной Асташкиной. Ее силует мне вспоминается на фотографии, снятой на посвящении в студенты. Помню только эпизод на каком-то из семинаров, когда она выговорила моему братцу, что у него на уме одни уроки, как у школьника, а студенческая жизнь это нечто большее. Пока не стартовал в столовую на местный нефтекомбинат, хочу возразить, что теории вероятностей не было на первом курсе. Она была явно на четвертом. Помню у меня схватило живот на непонятных лекциях по теории вероятностей и, несмотря на отсутствие согласия лектора, я удалился в сортир. Братец говорил, что парень осерчал и спрашивал у Аристова, что это за хам-студент. Юра и все остальные первый раз меня видели.Зла на Перекупку я не затаил, но помню он честно подал сведения о опоздавших на картошку и меня в числе прочих, по-моему Першина, приговорили к лишению стипендии. Правда, потом помиловали, не помню, что было с прочими. А я балбес легкомысленно после Камчатки съездил к родителям, да потом еще на свадьбе Светы Козловой водки хлебнул изрядно, но по счастью без последствий. Завершая, констатирую, что это с тобой мы летели из Приморья на Ту-104 с посадками до Свердловска, тогда я впервые побывал в Омском аэропорту, который и ныне там.                                          

 Коллективная игра в снежки после выпадения первого снега (Традиция Физтеха)

 Выпал первый снег. Много выпало. И напали на нас факеры или факисты ( студенты ФАКИ – факультет аэрофизики и космических исследований.) Каждый год выеживались, вывешивая свои фотографии после возвращения из тропиков. Одна группа у них проходила практику на океанографических судах на зависть всем другим факультетам. Вот и на этот раз решили выежнуться. Окружили выход из нашей общаги  и начали обстреливать снежками всех, кто выходит. Много их было, человек сто. Наши начали отвечать. Под градом снежков просачивались из общаги, и занимали боевые позиции. Смотрю, маловато  наших, всего человек 10 или 20, не справляются, надо помочь. Побежал на подмогу. А тут и другие подтянулись. Отогнали от входа. Впереди Володя Востоков, закрывается рукой.  подпускает ближе и со всей силы пытается попасть в глаз или в нос. Появились раненые. На войне как на войне. Смотрю их становиться больше и больше. Опять начали нас теснить.  И целят все в голову и бросают изо всех сил.  Тут почти все из нашей общаги высыпали и погнали их. Потом они нас.  Так с переменным успехом воевали,  пока вокруг общаг снег не кончился.  У меня после этого два дня ухо  болело.

                                                       (Записки студенческой жизни. Глава. Традиции)

                                                                                                     Гениальное всегда просто.

                                                                                                                   (Афоризм гениев)

С Жорой Волковым мы скорешились, по-моему, в первом колхозе. Работали в паре. Он был удивительно уравновешен, рассудителен  и нетороплив.  Не знаю как другие, но я считал его главным секарем в нашей группе. На младших курсах точно, ну а на старших появился Леша Меньшиков и пальма первенства перешла к нему. Леша не поленился сдать теорминимум  Ландау! Не смотря на юный возраст,  Жора имел педагогический талант и мог спокойно и терпеливо объяснить любой вопрос и акцентировать внимание на тонкие моменты. От Жоры у меня осталась простое объяснение явления сверхпроводимости.  Электрон, сталкиваясь с атомом решетки рождает фонон, который, не теряя энергии передает ее на некотором расстоянии другому электрону. Электроны как бы образуют пару, которую назвали в честь Купера, а расстояние их взаимодействия – параметр куперовской пары. Все. А дальше разные Лондоны, Бардины, Куперы, Шиферы, Абрикосовы и Гинзбурги написали немереное количество формул, чтобы окончательно запутать в общем то простое явление, и получить несколько  Нобелевских премий. Хотя по положению этой премии она не может присуждать несколько раз за объяснение одного и того же явления.  Мне было достаточно объяснения Жоры. Полагаю, что на практике сверхпроводники работали не благодаря всем теориям, а вопреки им. Можете поинтересоваться у технологов и инженеров  разработчиков сверхпроводников. Кстати, аналогичное объяснение имеет явление сверхтекучести, где вместо электронов в процессе участвуют атомы гелия.  В студенческие годы, мне кажется, мы с Жорой образовывали куперовскую пару.  

Затащил как-то Жора Волков меня на лекции по тензорному анализу. По этому поводу мне вспомнился известный анекдот.  Едет эстонский крестьянин на лошади, видит на дороге лежит куча дерьма, взял совочек и положил ее в мешок со словами «Может прикотиться». Через год на том же самом месте вываливает ее из мешка со словами «Не прикотилась». Вот и тензорный анализ «не прикотился», впрочем как и многое другое.

Жора как всякий уважающий себя физик давал определение всему, что попадало в поле его зрения. А уж мимо такого общечеловеческого явления как любовь Жора не мог пройти спокойно. « Понимаешь, Василий, - говорил он, человек начитавшись разных книжек, придумывает себе идеальный прекрасный образ, который он боготворит, а потом переносит этот образ на конкретного человека, который, как правило, не соответствует этому образу. Возникает конфликтная ситуация и душевные страдания. Поэтому идеальный образ должен быть в достаточной степени приземленным, а конкретный человек должен быть лучше этого идеального образа».  На тот момент это было очень полезное определение, но не физичное.  Спустя годы у меня появилось свое определение. Каждый человек обладает своим сложным внешним полем, примерно соответствующим спиновому полю молекулы ДНК.  При встрече с другим человеком образуется суммарное поле, которое прогнозирует появление продукта этого взаимодействия.  Если результирующее поле несет признаки улучшения, то поля притягиваются, а если ухудшения – отталкиваются. Чем сильнее признаки улучшения, тем сильнее притяжение. Все.  Божественно, физично, но не душевно.     

Жора приглянулся одному из преподавателей физкультуры, так как в детстве занимался акробатикой и крепко стоял на ногах. Преподаватель пригласил его в горнолыжную секцию.  Жора раз или два съездил на склон где-то в районе Лобни. Потом горные лыжи гордо стояли в его комнате. Потеря времени на занятия горными лыжами не соответствовали удовольствию, получаемому от катания, как пояснял потом Жора.

Зимой, я практически каждый вечер катался на коньках. Хоккейной коробки еще не было, лед заливался на теннисном корте. Народу было немного, и повадились вместе со мной кататься сестры Горелик, внучки известного профессора. В условиях острого дефицита особей противоположного пола на физтехе это был подарок судьбы. Они были двойняшками, поэтому я разработал проект стыковки их с братьями Талзи. Братья мой проект отклонили.  У Женьки в Питере уже был объект поклонения, а Валька еще надеялся покорить сердце Нины Ляпиной. Мой проект поддержали Фаиз Султанов и Жора Волков.  Они раздобыли коньки и, проявляя максимум внимания и галантности на катке к девочкам, были приглашены в гости к сестричкам на чай.  Я не соответствовал их высоким эстетическим   запросам, так же как и они моим. Поля отталкивались.  Жора тоже не смог перенести свой идеал на сестричек.  Уж не знаю почему, сестрички перестали ходить на каток. Больше всех расстраивался Фаиз, он потерял шанс получить московскую прописку. Разведка донесла, что у сестер появились знакомые комсомольские вожаки, поэтому у Фаиза шансов не было.  Потом кончилась зима, лед растаял, а с ним растаяли и последние надежды.   

У нас с Жорой была традиция в летнюю сессию после сдачи экзаменов ездить купаться на канал им. Москвы. Садишься на электричку в Долгопе  и едешь до следующей остановки, по-моему, Хлебниково.  Самые приятные дни на Физтехе. И они были приятны вдвойне, когда на пляже готовишься к какой-нибудь политэкономии или научному коммунизму.  На обратном пути покупаешь свежие помидоры и огурцы, сметану, делаешь целую кастрюлю салата и с огромным удовольствием съедаешь. Рекомендую, особенно после года потребления пищи в студенческой столовой.

Приятные воспоминания оставило совместное с Жорой путешествие. Мы на байдарках сплавились  с ним по Чусовой. Я во время путешествия вел дневник, но, к сожалению, утерял его. Боюсь деталей теперь не вспомнить, а без деталей остаются одни общие слова.

Одну вещь я не могу простить Жоре до сих пор. Где то на втором или третьем курсе подошла наша очередь устроить вечер своего курса в клубе общежития. Как водиться пригласили особей противоположного пола из разных московских ВУЗов.  Я был в числе организаторов, поэтому их встречал на Новодачной.  К одной из девушек я ощутил весьма сильное полевое притяжение и по праву организатора организовал ее за наш столик.  Поскольку я вынужден был суетиться и отвлекаться, то упустил главный момент, когда Жора успел перенести свой идеал прекрасного образа на объект повышенного внимания.  Чувство дружбы победило чувство полевого притяжения, и я предоставил Жоре возможность проводить ее. Этот гад умудрился проводить ее лишь до электрички, не записав ни телефона, ни адреса.  Ну как такое можно простить. И как гласит народная мудрость - кто старое помянет тому глаз вон, а кто забудет – два.

Судьбе было угодно всю оставшуюся жизнь нам заниматься одной научной проблемой - импульсным термоядом с использованием  сильноточных генераторов импульсов. Проект получил название Ангара.  Я в составе большого коллектива занимался изготовлением и запуском этих генераторов, а Жора регистрировал мягкое рентгеновское  излучение плазмы на этой установке.

                                                          (Записки студенческой жизни. Глава. Жора Волков)

                                                            Из письма  Евгения Павловича Талзи.

С удовольствием почитал, Вася.
В каникулы зимние посмотрю свои письма и ещё чего-нибудь вспомню. Фамилия
той девочки, с которой ты в карты играл Кравцова. Был ещё перворазрядник
Фомичёв, который испугался, что режим помешает ему соревноваться и перевёлся
в МГУ. Странный паренёк из Армавира с фамилией Сухинов был, который раньше
Коли Захарова попал в психушку. Преподаватель физкультуры прочитал один раз
его фамилию как Сукинов. За папашкой я даже записывал. типа "На хрена вы
форточку открыли, я всю ночь зубьями проклацал." Поскольку письма как бы не
два раза в неделю писал, первые четыре курса подробно запротоколировал.
Жизнь удалась, жаль сочленения не столь эластичны, как в 40. В футбол с
прошлого года почти не играю, но бегаю с не меньшей регулярностью, чем в
Долгопе, поскольку до работы и с работы передвигаюсь только бегом, благо по
лесу. Людмила, спасибо генетике, сохранила отличный цвет лица и
замечательный характер. Так что как дружил с пионеркой так дружу и с
пенсионеркой.     С ребятами всё в порядке, только старший пошёл по твоим
стопам и присоединился к отряду брюхоногих, как я его обижаю.
Дальнейших успехов
Твой Талзи

                                                  Мы все учились понемногу, чему-нибудь, и как-нибудь.

                                                                                   (А.С.Пушкин. Евгений Онегин)

Как-то незаметно подкралась необходимость сдать задание по теории вероятности. Английский, лабы, задания по физике, мат анализу, а тут еще и теория вероятности. Время уже 10 вечера, а завтра сдача. Спрашиваю Серегу Санникова: « Задание по теории вероятности сделал?», тот отвечает положительно. « Дай списать». Нехотя дает. Просто так списывать бесполезно, надо же разобраться, чтобы суметь на вопросы отвечать. Начинаю разбираться. Бесполезно, треть  задач не решена или решена не правильно. Возвращаю Сереге тетрадь со словами «Халтурщик, ты, Серега». Он пожимает плечами   «Не нравиться, сам решай». Поздно. Выхожу в коридор. Идет Коля Захаров. Спрашиваю у него задание по теории вероятности. Без проблем. Начинаю разбираться и офигиваю. Задание сделано идеально. Все расписано по полочкам. Аккуратно. Списываю задание, делаю умышленно пару  ошибок, чтобы дать преподавателю продемонстрировать свою профессиональную пригодность и иметь готовые ответы на дополнительные вопросы.      С благодарностью возвращаю Коле тетрадь, с вопросом: «Когда успел сделать». «Да по ночам».  Вот тогда я и сказал ему, что у него не правильный подход к процессу обучения, что к предметам надо подходить дифференцированно, что ночью надо спать, а не то крыша  поедет. Как в воду глядел. Преподаватель моих закладок не заметил. Поставил зачет. Экзамены, зачеты и границу лучше всего переходить в толпе.

                                   (Записки студенческой жизни. Глава. Теория вероятности.)

                                                               Студенты народ хороший, но жуликоватый.

                                                                           (Афоризм неизвестного преподавателя)

Старшекурсники передавали нам свой богатый опыт сдачи экзаменов. Экзамены на Физтехе происходили следующим образом. В одну аудиторию запускались все преподаватели кафедры и все студенты курса. Все студенты сдавали зачетки, дежурный преподаватель последовательно раздавал эти зачетки преподавателям, и студент попадал на экзамен к преподавателю случайным образом. Так как некоторые преподаватели пользовались у студентов дурной славой, то возникала задача, не попасть к таким преподавателям, а попасть к нормальному препу.  Уловка номер один – подойти к дежурному преподавателю и спросить его можно ли сдавать экзамен у преподавателя, который тебе больше нравиться.  Иногда уловка срабатывала, но как правило нет. Дежурный преподаватель специально передавал зачетку «вредному» экзаменатору. Уловка номер два – не сдавать зачетку в общую кучу, а идти прямо с ней к нормальному преподавателю. Иногда уловка срабатывала, но дежурный преподаватель внимательно следил и вылавливал таких студентов, и в лучшем случае складывал зачетку в общую кучу, а в худшем передавал ее «вредному»  препу. Уловка номер три – дождаться когда «вредных» преподавателей загрузят зачетками, и сдать ее позже максимально уменьшив вероятность попадания к «вредным» препам. Иногда уловка срабатывала, а иногда нет. Дежурный преподаватель организовывал специальную очередь для таких зачеток к «вредным» препам.  Уловка номер четыре – не сдавать зачетку, дождаться пока дежурный преподаватель будет занят, незаметно для него идти к нормальному преподавателю. В случае отказа неоднократно повторить попытку у других нормальных преподавателей. Уловка номер пять -  не сдавать зачетку, незаметно подсунуть зачетку правильному препу через студента, который ему уже отвечает.  Самая продуктивная уловка. Правда раза два я наблюдал, как изумленный преподаватель обнаружив у себя большое число зачеток, с которыми он был не в состоянии разобраться возвращал их в общую кучу. И уловка номер шесть – если уж твоя зачетка попала к «вредному» преподавателю  незаметно выкрасть ее с помощью студента, который ему уже отвечает, и еще раз воспользоваться любой из уловок. «Вредные» препы отлично знали эту уловку и при получении зачеток немедленно призывали студентов к ответу.  На курсе были виртуозы в использовании  этих уловок. Не буду указывать на них пальцем. Ни разу не воспользовался ни одной из этих уловок. Бог он все видит, поэтому я избежал «вредных» препов.

Так как все последующие поколения студентов сдают экзамены одним и тем же преподавателям и количество задаваемых дополнительных вопросов и задач величина конечная, и у каждого преподавателя есть стандартный набор вопросов, то правильные ответы на них переходили из уст в уста. Чтобы избежать случайностей, надо было спровоцировать преподавателя на нужный вопрос. Это делалось просто. В вопросе по выбору или по билету не договаривались какие-нибудь 2 или  3важные  детали, естественно следовал нужный вопрос и правильный ответ. Есть! Закладки срабатывали. Преподаватели, уставшие от этих уловок, поступали просто. Не слушали ответы на вопросы по выбору, и переходили к другой теме. Халява кончалась, и начинался правильный процесс сдачи экзаменов. 

Аспирант Походня, свысока глядя на наш мандраж перед экзаменом, снисходительно вещал: « Что вы волнуетесь, раз вы поступили на Физтех, вас рано или поздно вытолкнут, хотите вы этого или нет». На что мы резонно возражали, что нам еще и стипу получать хочется. « Всем хочется,  не у всех получиться. Не стипой единой жив человек.»

Боря Мейерсон пессимистично предрекал будущее: « Вы можете сдать все экзамены. Но науку не обманешь и, если не сечете, то рано или поздно это проявиться.»

Иногда они давали нам советы, иногда мы им. Грустный аспирант Походня обреченно ходил по коридору и нервно курил. «Что делать, что делать?»  Я поинтересовался, что могло привести в уныние столь достойного и уравновешенного человека.

- Понимаешь. Подруга забеременела. Жениться или сделать аборт?

- Ну как порядочный человек, ты должен жениться.

- А как же наука, да и не очень хочется.

- Не наукой единой жив человек.

И Походня со мной согласился.  В советской стране  иногда даже люди рождались благодаря советам.

Витя Волков, ныне Виктор Глебович главный инженер ИАЭ,  был у меня старшим студентом. Мы писали дипломы у одного научного руководителя. В студенческие годы прославился тем, что был командиром областного студенческого отряда в Казахстане, получил за это орден. Будучи уже в комитете комсомола института поделился со мной своей проблемой.  Один аспирант продал магнитофон другому аспиранту. Магнитофон второму  аспиранту не понравился. Он решил вернуть его взад и потребовал деньги. Деньги не большие, но где же их взять, если они уже истрачены. В общем, первый аспирант пообещал вернуть деньги , как только они появятся. А они долго не появляются и не появляются. Обиженный  второй аспирант, решил вернуть эти деньги натурой. Пошел и спер в раздевалке дубленку первого аспиранта. Продавал он ее где-то на птичьем рынке. Вот там его и повязали, когда милиционер попросил  примерить якобы его дубленку, а она размера на четыре была больше. Дело передали в институт, а в институте этим больше заняться было некому кроме комитета комсомола. Спрашиваю Витю, что они собираются делать с этими аспирантами.

- Выгнать обоих из аспирантуры,  да и дело с концом, чтобы другим неповадно было.

- Наука может потерять двух перспективных ученых, а вы можете поломать их судьбу.

- Наука не обеднеет.

- Это же их личное дело, пусть разбираются между собой.

- Аспирант совершил уголовное преступление. Мы же его не в тюрьму сажаем.

- У него не было другого выхода вернуть деньги.

- Пришел бы в комитет комсомола, мы бы обязали вернуть деньги.

- Он не хотел вмешивать общественность в свои личные дела. Я бы объявил им выговор.

- Ну ладно, мы еще подумаем, что с ними делать.

В результате аспиранты получили по выговору. В советской стране иногда судьба людей решалась благодаря советам.

От старшекурсников я узнал, что на девятерной вистуют офицеры из храбрости, попы из жадности, а студенты от бедности.

                                               (Записки студенческой жизни. Глава.Старшекурсники.)                                                            

                                                                 Коммунизм – это светлое прошлое нашей страны.

                                                                                                                           (Мой афоризм)

Несмотря на стойкое негативное отношение к общественным наукам с их обязательным посещением лекций и семинаров, да еще и с дурацкими рефератами, я нашел одно их полезное  качество. Общественные науки давали нам конечную цель и смысл существования. Это выражалась в простом слове – коммунизм. Спустя тридцать лет я понял, что на физтехе мы его реализовали на 10 лет раньше, чем это было запланировано в программе коммунистической партии. И если в Долгопрудном он был еще недоразвитый, то в Зюзино стал вполне развитой.  А что, вся собственность общественная,  все потребности  удовлетворены, способности развиваются, все при деле и все равны перед деканатом.  Согласен, что потребности удовлетворялись в пределе прожиточного минимума, существовали элементы привлечения к трудовым колхозным повинностям, но именно так и должно было бы быть при коммунизме. Не знаю как другие, но я считаю, что нам повезло, и мы шесть лет прожили в светлом будущем человечества.

                                            (Записки студенческой жизни. Глава. Общественные науки.) 

Зима. На улице мороз градусов 25. Захожу в комнату, где жили Юра Аристов, Ганс (в миру Никитин), Алексейчук и не помню, кто был четвертый. Окна все раскрыты, в комнате морозно. Лежат все четверо под двумя или тремя одеалами, никто не спит.

 -Что, спрашиваю, решили клопов заморозить.

- Нет, закаляемся.

Потом рассказывают. Спустя  полчаса, Алексейчук, со словами - ну вас нахер, сварачивает свою постель и перебирается в соседнюю комнату. Только он выходит из комнаты, все быстро вскакивают, закрывают окна, врубают 2 нагревателя. Цель достинута – Алексейчук выселен.

                                                                  Письма от Александра Степановича Пикаря.

Вася, Привет !
С удовольствием почитал твои записи. Как будто окунулся в нашу студенческую
молодость.
Как здорово, что ты что-то помнишь из той прекрасной, но такой далекой  жизни!

Ты просишь что-нибудь добавить. Василий ты пишешь здорово, да и воспринимаем
мы все и все очень субъективно. Записей я не вел и сейчас не очень уверен,
что то, как я это воспринимаю, будет соответствовать истине. Твои
воспоминания я воспринимаю как интересный литературный жанр, и с
удовольствием читаю. Добавлять и как-то иначе комментировать не хочу.
Теперь о жизни сегодняшней.
Летом я тебе писал и предлагал встретиться с тобой и Жорой в Новосибирске у
Женьки Талзи. У нас там проходила традиционная конференция МЕГАГАУСС. К
сожалению, Жора приехать не смог и от тебя я не получил никаких известий. А
с Женькой мы разминулись, он опять оказался в командировке. За то, с
Людмилой мы пообщались. Вася, как она готовит! Женьке можно только
позавидовать (см. фото) . У Жоры я иногда бываю в Москве, а вот в Питер мне
последнее время приезжать не приходилось.
Шура.

Привет, Шура!
Спасибо что ответил.
На Мегагаус не поехал, дорого. Да и с интернетом сейчас информация стала более доступна. Огорчен, что не хочешь поддержать меня в моем начинании.
Я бы с удовольствием почитал трактовку некоторых, наиболее запомнившихся тебе эпизодов студенческой жизни. Скажешь, тебе вспомнить нечего.  Ой, лукавишь.
Я бы с удовольствием почитал бы рассказ о твоих приключениях на Камчатке. Меня то там не было.
Жду. Василий.
 

Василий, привет!
Я не говорю, что мне вспомнить нечего. Я говорю, что восприятие у всех
субъективное, но если тебе интересно, то как - нибудь соберусь и напишу.
А чем, ты занимаешься, все еще работаешь с лазерами ?
Пока, Шура.
 

Привет, Шура!
Да, мне очень интересно именно твое восприятие прошлой жизни.
Лазерами я уже давно не занимаюсь. Какие смог и захотел, те уже сделал,
а на рентгеновский и гамма-лазер в стране уже нет ни денег, ни возможностей.
Люди разбежались. Потенциально я готов, и уверен, что сделаю, но не верю, что профинансируют. В данный момент я вернулся в НИИЭФА, здесь сейчас реализуется проект ИТЕР - международный токомак. Занимаюсь проблемами первой стенки.
Проблемы в основном технологические. Пожалуй и все.
Василий.
                                                                            

Первым делом, первым делом электроны…

                                                                                                       (Слова известной песни)

О наших девушках разговор особый. Во - первых, их было мало - две девушки на группу. Надо отдать должное приемной комиссии и факультетской общественности, которые, по-видимому, считали, что физика и женщины вещи плохо совместимые, и от женщин в науке особой пользы не бывает, а раз так, то девушки должны своим видом радовать глаз и смягчать нравы и языковые особенности мужских коллективов.  Очень правильный вывод. Поскольку на нашем факультете была очень хорошая замануха для девушек – молекулярная биофизика, то девушки наш факультет не обходили стороной, и у комиссии был выбор. Выбор был правильный, наши девушки были самыми красивыми.  А самая красивая из самых красивых была Шурочка из первой группы. Она успела порадовать наш глаз только на первом колхозе, и естественно, у нас долго не задержалась. В первом же семестре ее увел с концами, какой-то комсомольский вожак, который считал, что радовать глаз и смягчать нравы не самое приятное занятие для столь очаровательной особы. Валя Шевцова  была вынуждена смягчать нравы за двоих, с чем успешно справлялась, да еще и являлась живым примером  нивелирования преимуществ мужчин в деле упорного овладевания  знаниями. Наша вторая группа также понесла потери. После первого курса нас по своей воле покинула Кравцова.  Таня Асташкина могла бы быть фотомоделью, но в наше время такой профессии не было, поэтому она посвятила себя науке. Редкий студент нашей группы был ей по плечу, что касается меня, да простит меня бог за фривольность языка, я, образно выражаясь, дышал ей в пупок. По этой причине в нашей группе для Тани поклонника не нашлось, зато он нашелся в третьей группе. Толик Морозов сначала завладел Таниной ручкой, а потом и сердцем. Разведка в лице Женьки Талзи донесла, что ныне они в добром здравии, обзаведясь потомством, пребывают в Принстоне.

В результате пребывания девушек на курсе образовались пары  Морозовых, Надейкиных, Степановых, Уткиных, Назаровых и с натяжкой Наумовых. Поклонник Галки Арбузовой был на курс младше.  Для меня остаются загадкой фамилии Степановой и Надейкиной.  Одна из них точно была Гавриловской.  Но кто именно, и кто же вторая ? 

Для того чтобы пресечь попытки преждевременного, и не дай бог случайного спаривания, в лучшем смысле этого слова, девушки на физтехе были весьма надежно изолированы. Они проживали в отдельном корпусе на двух верхних этажах. На первом этаже размещалась поликлиника, а второй этаж занимал профилакторий, который студенты любили даже больше чем девушек. Девушки тщательно охранялись. Были предприняты дополнительные меры безопасности. Все пожарные лестницы на их корпусе, а также водосточные трубы были срезаны  аж до третьего этажа. Мы были вынуждены терпеть это издевательство над нашим гусарским чувством преодоления всех препятствий в реализации инстинктивного процесса продолжения рода человеческого.  Бог услышал наши молитвы, и где-то на третьем курсе организовал ремонт в общежитии девушек, в результате чего они переселились в наше общежитие. Что тут началось!  Самая боеспособная часть курса переселилась к ним в комнаты.  И на вопрос, где Игорь Назаров, мы отправляли  желающих его увидеть по известному адресу.  Кожуховский был вообще усыновлен девушками.  Помню Новый год на третьем курсе. Ввиду острого дефицита девушек основная часть курса решила залить вином, а может быть и более крепкими напитками свои неразделенные чувства.  Для неокрепших организмов это был сущий яд. И вот на следующее утро я наблюдал картину, как этот яд был выплеснут на всю поверхность коридора общежития, подтверждая известную истину о тлетворном влиянии женщин на неокрепшие организмы. Руководство института тоже сделало правильные выводы и выселило старшие курсы в Зюзино. Девушек оставили в Долгопрудном  вместе с младшими курсами. Ввиду предельной занятости младших курсов изучением всяческих наук они были не столь опасны для девушек.

Для того, чтобы хоть как-то защитить девушек от повышенного внимания была придумана уловка из разряда информационных. Все помнят известное физтеховское  изречение начертанное на всех столах лекционных залов, что курица не птица, химия не наука, а физтешка не… . А продолжение варьировалось в соответствии с культурным уровнем и воспитанием.  А как изливалась желчь на конкурсе друдлов – придумывание подписей под условными рисунками. Каждый второй рисунок сопровождался предположением, что это физтешка.  Информационная уловка срабатывала, мы с трудом старались не обращать на них внимание.  Балбесы, мы еще тогда не понимали, что это единственные создания способные нас понять и хоть как-то поддержать разговор на околонаучные темы.

 Поддерживая лозунг, что в области балета мы должны быть впереди всей планеты, наши девочки весьма изящно выделывали па на сцене перед всем институтом на днях факультета.  Если мне не изменяет память, их балетной группе «Терпсихора»  в составе Светки Козловой, Галки Арбузовой, Вовочки Ли и Игоря Назарова  бурно рукоплескали поклонники их балетного таланта.

Самой большой известности за всю историю физтеха достигла наша Галка Арбузова, ныне Наумова. Она на всю страну блистала на телевидении в известной передаче «Что,Где, Когда».  В студенческие годы девочки ласково называли ее Бегемотик.

Помню грустную испуганную девочку с голубыми глазами – Олю Эллерт. Не разу не видел как она улыбается.  Машу Волькенштейн видел всего один раз на каком-то экзамене. Если мне не изменяет память, она стала мамой на каком-то из младших курсов.

С испугом наблюдал как Жека Савинов и Игорь Назаров собирались в зимний поход на Ямантау. Они не придумали ничего лучшего, как взять с собой Нину Ляпину и Олю Романову. Я лично им пригрозил, что задушу их своими руками, если они заморозят девочек. Уж не знаю как они не заморозили девочек, но морозы тогда стояли сумашедшие, градусов тридцать. После своего путешествия они делились опытом спасения от переохлаждения в экстремальных условиях. Позже Оля Романова и Нина Ляпина стойко переносили трудности наше стройотрядовской жизни, но это уже отдельная тема.

После того как мы переселились в Зюзино, девочек видели очень редко, так ,иногда на экзаменах. 

                                                               (Записки студенческой жизни. Глава. Физтешки).

 Из письма от В. Талзи.

Вася, мерси за новую порцию записок.
Наверняка поделюсь как-нибудь с тобой кое-чем от себя.
Сейчас предварительно пару вопросов.
Когда ты был с Жорой на Чусовой? Припоминаю более, чем смутно.
Мне интересно, потому что я там  тоже в 1986-ом прокатился на
байдарке.   Симпатичные места, но поскромнее Башкирии. Правда сейчас
из-за плотины верховья Белой, где обычно сплавлялись наиболее массово
говорят стали малопригодными для туризма, да и автомобилисты уже уездили
некогда уникальный ландшафт.
Красотка - Шурочка проучилась с нами точно не один год. Ее прибрал аспирант сынок члена белорусского ЦК уже ближе к старшим курсам. Точно помню, как она
приходила в Зюзино в свою бывшую группу на шестом курсе  и приносила в дар
пластинку Иисус Христос - суперстар. Помню, что тогда я и по Шурочке слюнки пускал, и пластинку  чуть ли не наизусть выучил, тем более там распечатка текста была.
 Будь здоров

Привет!
А по Чусовой с Жорой мы ходили после 4 курса, когда вы были на Камчатке. Мы с ним в тот год решили сачкануть от стройотрядов. Я к нему заезжал в гости в Бугульму. Оттуда и отъезжали. Стартовали в Ревде. Ходили  с отцом Жоры. Он работал в то время в геологических экспедициях и обеспечил нам байдарки. Места то на Чусовой поглуше
будут, чем на Белой, и вода с погодой попрохладней. Если где-нибудь найду привязку к местности, т.е. описание реки, то может быть кое-что и вспомню.
А Шурочка точно на первом курсе была изъята, а в Зюзино, по-видимому, приходила в гости, по старой памяти.
Василий.
   

                                                              Все суета сует и томление духа. (Экклезиаст)

От каждого человека в обществе должна быть хоть какая-то польза. Естественно, после каникул все возвращались из дома с варениями и солениями. Папашка – Гена Шевченко угощал нас киевскими тортами, которые его невеста добывала, работая на кондитерской фабрике. Коля Сурков – приносил нам на дегустацию экзотические весьма дурно пахнущие сыры. С его подачи я позже полюбил сыр Рокфор. Самая большая польза исходила от Коли Захарова. Ему регулярно родители посылали огромадных вяленных лещей.  Пиво в те годы продавали в буфете общежития. Администрация института не хотела, чтобы статистика о количестве потребляемого пива студентами выходила за пределы института.  Мы, если успевали,  брали ящик пива и вкушали его, закусывая жирными вяленными лещами.  Вяленных лещей без пива много не съешь!  До сих пор, потребляя пиво с вяленным лещом, я вспоминаю Колю Захарова.

Его ночные бдения в читалке общежития привели к тому, что он к концу первого курса достиг совершенства в процессе овладевания знаниями, и стал отличником.  Но добром это не кончилось. Где-то в конце третьего курса он потерял всякий интерес к учебе, перестал ходить на занятия, и на майских праздниках, когда все студенты, как правило, разъезжались по домам, после попытки суицида, был помещен в желтый дом. Мы на девятое мая с Жорой Волковым навестили его там. Коля был в этом доме  не один. Оказывается, процесс интенсивного обучения пагубно сказывается на неокрепшей  психике юных дарований. Коля уже шутил, и, указывая нам с Жорой на ленинский уголок, признался, что его подмывает написать над этим уголком надпись ” Ленин с нами”.  Коля нас попросил отправить некой особе телеграмму “ Остаюсь жить”, что еще раз подтвердило мое мнение о тлетворном влиянии женщин на мужской организм. Он поделился с нами своим опытом попытки суицида. Чтобы скрасить процесс расставания с жизнью Коля взял бутылочку коньяка, шоколад, закрылся в своей комнате, вскрыл вены на руке и, попивая коньячок, стал наблюдать как из него вытекает жизнь,  растекаясь  на полу в виде большой кровавой лужи. Когда стал терять сознание, сработал инстинкт самосохранения. Коля передумал умирать, теряя сознание, дополз до двери и пытался ее открыть, стал стучаться и звать на помощь. Как позже сообщали  очевидцы,  Карим спустился по простыням с верхнего этажа, открыл дверь,  и вызвал скорую помощь.  Колю отвезли в больницу,  влили 2 или 3 литра донорской крови и поместили в желтый дом. Больше всех ругался Коля Сурков. Он вернулся раньше всех с праздников и был вынужден отмывать кровавое засохшее пятно на полу.  “ Что, ему было трудно подставить тазик. О себе не думал, так хоть о товарищах бы позаботился.  А тазик мы бы отправили вместе с ним в пункт переливания крови.”  Хорошо, что Коля Сурков был из интеллигентной семьи и плохих слов никогда не говорил.

Через месяц Колю Захарова выпустили из больницы и отчислили из института.  Деваться ему было некуда, на каникулах мы поехали в стройотряд в Приморье, и прихватили  его с собой.  Я взял над ним личное шефство и применил к нему метод реабилитации, который рекомендует народная медицина.  Здоровый труд в коллективе на свежем воздухе и психологическое расслабление умеренными дозами алкоголя.  Рядом с нашим палаточным лагерем удачно размещался небольшой сельский магазин, который был постоянно закрыт.  И вот однажды мы с Колей увидели его открытым.  Ассортимент напитков нас вполне устраивал и мы с ним взяли бутылок пять сухого красного вина “Гымза” в экзотических плетеных бутылках, а может быть и больше, и различных водок, исключительно для дегустации,  корейского с женьшенем и без, китайского, вьетнамского производства, сколько смогли унести  за один раз.  Потом мы выяснили причинно-следственную связь такого ассортимента напитков. Водки иностранного производства были отвратительны на вкус, ну может быть за исключением рисовой китайской, а красное сухое вино в Шмаковке никто не пил.  Курс реабилитации был рассчитан минимум на месяц. Магазин работал редко.  Вся эта батарея располагалась под нашими койками, и медленно таяла в закатные часы, после ужина, наполняя нас умиротворением и радостью ежедневного бытия, после чего Коля окончательно со мной согласился, что жизнь прекрасна и удивительна.  И вот однажды мы обнаружили, что наши запасы изъял некий злоумышленник, не дав закончить курс запланированного лечения.  Я провел следственно - розыскные мероприятия, и выяснил, что к командиру отряда Володе Зернаеву  приехало районное начальство,  и он, пользуясь нашей предусмотрительной запасливостью,  изъял наши стратегические запасы. Мое возмущение было подавлено убедительным аргументом сухого закона в стройотряде.  Правда, по возвращению в Москву Зернаев  сполна вернул изъятое, но курс лечения был проведен не до конца, жизнь в стройотряде стало не такой прекрасной и удивительной, поэтому осадок остался.

Колю потом приняли на 3 курс физфака Горьковского университета, и он жаловался, что после физтеха в университете можно ничего не учить, а просто сдавать экзамены. Что он и делал до успешного окончания университета. После его отчисления я для себя горестно констатировал, что остался последним на физтехе из группы, которая сдавала вступительные экзамены.

На 6 курсе на майские праздники мы решили организовать экспедицию в гости к Коле Захарову. Ехать было не далеко, до Мурома, дальше на автобусе до Выксы, дальше еще на автобусе до конечной остановки, и потом пешком километров 10-12.  Стояла ясная солнечная погода. Маленькие речки разлились и стали полноводными реками, которые приходилось переходить вброд иногда по колено, а иногда и повыше.  Вода была холодная, а нам в то время море было по колено, а иногда и повыше.  Из под ног, шипя,  уползали многочисленные ужи. Такого количества ужей на единицу длины дороги я видел в первый, и в последний раз. Коля обитал вместе с родителями на глухом лесном кордоне, где еще проживало две или три семьи.  Я с удивлением обнаружил на полке у Коли подписку журналов  УФН, на что он с гордостью заявил, что кроме него в окрестностях города Мурома этот журнал никто не выписывает.  С нашим появлением на кордоне его население удвоилось, и по этому поводу был устроен праздничный обед.   На костре было сварено два ведра ухи из рыбы, которую мы выловили из огромных корзин, стоящих в леднике.  Мудрое население веками обходилось без холодильников, а для этих целей по весне забивало большую яму снегом и льдом и хранило свои продукты в таком леднике. Рыба была на выбор как по количеству, так и по размерам.  Уха была замечательна, и водка была холодной, поэтому настроение повышалось по экспоненте.  Культурно-развлекательная программа предполагала катание на лодке по разлившейся Оке со спасанием зайцев, но зайцы уже все были спасены до нас. Коля показал нам, как медленно растет лес.  Показывая на один из участков маленьких сосенок, он говорил, что эти были посажены десять лет назад, на другом участке – двадцать лет назад, а на третьем – тридцать.  Тридцатилетние довоенные сосны имели диаметр сантиметров десять. Из дореволюционных сосен дома еще нельзя было построить.  Да, сосны растут долго, но рубят их весьма быстро.  По дороге Коля поймал большого ужа и решил напугать им маленького котенка.  Не смотря на грозное шипение и угрожающие броски, котенок ужа не испугался,  а ловким прыжком и неуловимым укусом расправился с ним.  Нам осталось лишь его пожалеть.  Тепло распрощавшись с населением кордона и с Колей, мы двинулись в обратный путь и к утру окунулись в суету Казанского вокзала.  Для меня до сих пор остался один невыясненный вопрос. Как в этом оазисе природной  идиллии  могла вырасти любовь к физике у Коли Захарова.

После окончания университета Коля с женой уезжал  преподавать физику в Верхоянск, но как потом донесла разведка, он вернулся в родные места.

                                                           (Записки студенческой жизни. Глава. Коля Захаров). 

                                                                                                    Коллектив - большая сила.

                                                                                                            (Народная мудрость)

Всестороннее развитие личности подразумевало не только глубокое освоение наук, физическое совершенствование, но и приобщение к культурному наследию человечества. Классики литературы, мастера живописи не могли так просто ускользнуть из поля нашего внимания. И они были вполне доступны. Богатые фонды институтской библиотеки позволяли без особых усилий ознакомится с этой стороной мировой культуры. Но существовал еще и такой вид искусства как театр. А вот с театром возникали проблемы.  В те годы еще недоразвитого телевидения и отсутствия компьютеров и интернета умы и время людей занимали кино и театральные зрелища. И если кино было доступно, то в  самые популярные театры билетов было не достать. Очередь занималась за два три дня до распродажи, велись специальные списки. А самыми популярными в то время были театр Сатиры и Таганка. На физтехе существовала театральная мафия, которая позволяла, используя коллективные методы организации, без особых усилий попасть на любой интересующий тебя спектакль именно в эти театры. Где – то раз в семестр тебе надо было съездить с утра в кассу театра, получив от мафии номер в первой десятке очереди под известной только тебе фамилией и закупить билетов 10 на лучшие спектакли и передать их мафии.  Из этой партии тебе было достаточно 1-2 билета, все остальное поступало коллективу. Потом еще тебе предлагалось несколько раз сходить по желанию на любой спектакль.  И вот в одно прекрасное время этот удобный всем порядок был нарушен. Нас некие злоумышленники перестали вписывать в очередь и лишили возможности  упорядоченного посещения вожделенного храма искусств. Это был прямой вызов коллективу.  Для восстановления прежнего порядка силами нескольких курсов была организована карательная экспедиция. Стоял октябрь или ноябрь. Было достаточно прохладно. С вечера, рассосредоточившись по окрестным подъездам, дождавшись предельной потери бдительности дремлющей у кассы очереди, часов этак в 5 утра экспедиция смела эту очередь и заняла оборону вокруг кассы в виде тройного кольца. Прибывшее подкрепление злоумышленников пыталось оказать силовое давление и в течении 3-х или 4-х часов прорывалось через наше тройное кольцо с помощью заинтересованных  сотрудников милиции.  Многие члены экспедиции понесли материальные потери виде оторванных рукавов и потерянных шапок.  Мы выстояли и победили.  Прежний порядок был восстановлен, и мы получили даже увеличение количества стабильных номеров в очереди. В результате я посмотрел самые лучшие спектакли во всех московских театрах, но ничего из них не помню.  Больше всего из  театральной эпопеи запомнилось участие в этой экспедиции.  Спустя годы я вывел для себя, что театр абсолютно бесполезное искусство.  Пустая трата времени, отрывающая его от занятий научными проблемами.         

                                   (Записки студенческой жизни. Глава. Театральная жизнь)

                                                                                                 Талант – во всем талант.

                                                                                      (Из книги Есина”Старые книги”).

Вот уж кто мог называться 100% физтехом, так это вездесущий (с одним с)  Игорь Назаров. Казалось, он обладал всеми талантами, которые только можно придумать. Рисовал, пел, танцевал, играл на гитаре, блистал остроумием в фотоочерках о всех наших мероприятиях и в стенгазетах. За что и был однажды наказан. Помню, где-то на 2 курсе, он рискнул обнародовать свое социологическое исследование в стенгазете об успеваемости студентов в зависимости от их социального происхождения. Выводы были не утешительные. Потомственные интеллигенты в среднем учились лучше рабочих и крестьян, т.е. вывод о том, что” не могут чумазые на пианине играть” он решил обнародовать на 10-20 лет раньше, чем это начали открыто провозглашать перестройщики. Бдительное око правящей партии быстро пресекло диссидентскую попытку, а посему Игорь получил нагоняй по полной программе. Газета провисела дня два и была немедленно уничтожена.  Потенциальных Ломоносовых и Кулибиных государство защищало. Хорошо, что он не провел аналогичного исследования по национальному признаку. Игорь был талантливым студентом, единственное, что ему недоставало – это пытливости ума. Ну не интересно ему было заниматься научными проблемами. Возможно, это мое субъективное мнение. А задачу он решал весьма интересную.  Пытался  разбавить бензин водой, чтобы повысить экономичность двигателя внутреннего сгорания.  На сегодняшний день эта задача успешно решена. Добавляется не просто вода, а вода,  растворенная в спирте, а еще лучше слабый раствор перекиси водорода в спирте, который можно получить в результате кавитационного течения воды со спиртом, либо после ультразвуковой обработки воды со спиртом. Горючее с окислителем  в одном флаконе. Похоже, Игорь эту задачу в свое время не решил. Слабак.  О его последующей жизни ничего не знаю, и знать не хочу. И Бог в лице Нины Ляпиной ему судья. 

                                                  (Записки студенческой жизни. Глава. Игорь Назаров) 

                        Интеллигент – это человек имеющий систему ограничений

( Кантовское определение культурного человека осознающий свою роль в жизни общества, и занимающийся просветительством. ( Мое определение интеллигента.)

 Понятно, что все без исключения преподаватели Физтеха попадали под это определение, но высшим проявлением интеллигентности для меня был преподаватель математики, если мне не изменяет память Зелинский, а может быть и Зеленский.  Он вел у нас семинары  2 или 3 семестра. Всегда элегантно одетый, предельно вежлив он обращался к студентам исключительно на вы, и имел бесконечное терпение,  отвечая на наши вопросы.  У него была очаровательная привычка. В начале каждого занятия он доставал пачку дорогих сигарет, доставал из нее алюминиевую фольгу, делал из нее пепельницу и на протяжении всего занятия непрерывно курил, аппетитно выпуская клубы ароматного дыма.  Это сильно раздражало Юру Чекушкина – единственно курящего студента нашей группы.  Не знаю, научил ли он нас матанализу, но получать удовольствие от процесса курения, наверняка.

Я запомнил еще одного преподавателя, который вел у нас дифуры. Несмотря на устрашающее выражение лица, это был добрейший человек.  Он имел прибалтийскую фамилию Круминг и одну оригинальную привычку.  В процессе обдумывания  проблем среднестатистический человек начинает чесать затылок, интенсифицируя процесс мышления.  У нашего преподавателя была привычка в процессе размышлений чесать место ниже спины. “ Глубоко копает” – сакраментально заметил по этому поводу Юра Чекушкин.  Мы же со своей стороны заключили, что действительно, каждый уважающий себя физтех должен решать дифуры одним спинным мозгом. 

Лабы и семинары по общей физике у нас вел доктор Галеев, любимый ученик академика Сагдеева, будущий руководитель проекта Вега – посылки двух аппаратов к комете Галлея. Нам он запомнился другим достижением. На нашем занятии он стал дважды отцом Советского Союза. Ему сообщили об этом событии, когда он вел у нас лабы на первом курсе. Жертвой его профессионального любопытства  стал, если мне не изменяет память,  Юра Аристов, когда Альберт Абубакирович  попросил его вывести на экзамене по общей физике критерий устойчивости тока плазмы  в проводящем торе.  Помню офигевшее выражение лица Юры, когда он выходил с экзамена.

С удовольствием вспоминаю шутку преподавателя по философии, когда на экзамене он спросил меня, что написал  В.И.Ленин в своей работе «Материализм и импириокретинизм»  об общей теории относительности Эйнштейна.  Я минут пятнадцать витиевато разглагольствовал об огромном значении теории относительности на процесс загнивания империализма,  и на формирование научной философской мысли в начале 20 века.  На что преподаватель ехидно мне заметил, что работа по теории относительности была опубликована спустя 2 года, после  работы В.И.Ленина, и что на семинары и консультации надо иногда ходить. Но три балла поставил за проблески философского склада ума. Спасибо и на этом, хотя на вопрос, что такое солипсизм  и волюнтаризм я ответил.                           

                         (Записки студенческой жизни. Глава. Преподаватели.)              

                                                                       Общежитие – оно и в Зюзино  общежитие.

Мы были первыми, кто осваивал бассейн и общежитие в Зюзино.  Здесь были все удобства, кроме столовой. Готовить приходилось самим. Проблему решили просто, по колхозному. Организовали поочередные недельные дежурства по кухне. Дежурный возвращался раньше и к приходу остальных готовил ужин.  Электрические плиты нагревались медленно, и если бы не скороварка, которую подарили Женьке Талзи на свадьбу, то ужинать приходилось бы поздно. А со скороваркой это было гораздо быстрее. Ужинали поздно, не торопясь, с трепом, обсуждая текущие новости и международное положение. Опоздавшим доставалось гораздо больше, но холодное, и без трепа.  Совсем опоздавших спасал холодильник. В нем всегда можно было найти оставшееся молоко, недоеденный хлеб, сырые яйца, масло, а иногда и колбасу. Хозяев никто не искал, и если еще оставались деньги и мучала совесть, то запасы просто пополнялись по мере возможности, а иногда и халява проходила.  Жили не скучно, но сильно уставали, поэтому долго не засиживались. На горшок и в постель.

Где-то через месяц после заселения, любители развлечений оформили внизу клуб, который быстро стал популярным в Москве, и простому смертному туда стало не попасть. И вместе с клубом в общежитии появилась другая напасть – молодые особи противоположного пола.  Позже, мои знакомые студенты с КВАНтов рассказывали, что проникшая на их этаж дама жила у них в течение месяца, переходя из одной комнаты в другую, в результате 27 студентов обратились в кожно-венеарический диспансер.  Естественно, была организована облава, всех посторонних выселили, а на вахте усилили пропускной режим.

Наши ветераны были предусмотрительны во все времена. Помню, Толик Ким завел себе весьма привлекательную особу из пищевого института, решив сразу две проблемы.  Проблему вкусной и здоровой пищи, и проблему охраны здоровья. Студенты пищевого института хорошо готовили и  регулярно сдавали анализы.

На старших курсах свободного времени стало больше, поэтому все пытались найти себе развлечения, чтобы как-то скрасить однообразное течение обыденной жизни. Как-то,  захожу я в соседнюю комнату, где жили Карим с Серегой Павличенко. Они сидят и по старой русской традиции  злоупотребляют. Конечно, любопытство не украшает мужчину, но я не удержался и поинтересовался, по какому поводу они возлияют. На что Серега мне глубокомысленно изрек: “ Имеем мы или не имеем право хоть один раз в жизни просто выпить?”.  Я согласился, что действительно, имеют такое право. Кто спорит. Захожу на следующий день, они опять возлияют.  Серега, не дожидаясь вопроса, и говорит мне: “ Имеем мы или не имеем право хоть один раз в жизни выпить?”   Хорошая постановка вопроса, один раз в жизни, но каждый день. Чтоб я так жил.

Разведка донесла, что на втором этаже поселились учителя, которые решили повысить свою квалификацию в области физики. И вот как-то в новогоднюю ночь, пребывая в состоянии  легкого опьянения, в боевом настроении я решил нанести им визит. Естественно, все наши ветераны Перекупка, Зернаев, Юра Чекушкин, Толик Ким  были  уже  там. Поздравив всех с Новым годом, и станцевав несколько танцев, я понял, что являюсь лишним на этом празднике жизни и спокойно отправился почивать.  На следующий день Зернаев ухахатывался. Говорит, заявился пьяненький  Василий, выбрал несколько самых пухлых дам, станцевал с ними, и каждой предлагал диссипировать. Потом обиженно удалился. Если бы они знали, что такое “ диссипировать”, то может они  и сделали это, а так после его ухода они долго выясняли значение этого слова. Многие знания умножают многие печали!

                                                                     (Записки студенческой жизни. Глава. Зюзино). 

                                                                            Люби науку в себе, а не себя в науке.

                                                                            (Модифицированный Станиславский)

Злые языки утверждают, что в известном курсе «Теоретической физике» Ландау и Лифшица нет ни одной формулы выведенной Лифшицем, и нет ни одного слова написанного Ландау.

                                                 (Академик Алферов. Из выступления по телевидению).

Раньше я знал, что ядерную энергию можно использовать в мирных целях или в военных, но академик Велихов придумал как использовать ядерную энергию в личных целях.

                                                                        (Академик Александров. Из выступления)

Первым академиком, который попал в сферу нашего внимания, был академик Сагдеев. Он бросил  Новосибирск и перебрался в Москву, видимо, уже в то время понимая, что в Москве вся сила. Дали ему в прокорм ИКИ – институт космических исследований. Из его деяний тех лет мне запомнился совместный советско-французский эксперимент “Аракс”,  это когда с космической ракеты запускается электронный пучок и организуется искусственное северное сияние в Архангельской области, и  исследования ядра кометы Галлея.  У нас он читал лекции по механике, что-то о гироскопах и кориолисовых силах, и запомнился мне огромным красным галстуком. Риторический вопрос,  кем лучше быть –советским академиком, директором ИКИ или зятем Эйзенхауэра, он решил однозначно и перебрался в Америку. Одним из первых он определил, что центр научной силы находится на другом континенте, и открыл путь дальнейшей эволюции для последующих поколений советских ученых. Больше его научных публикаций и достижений я не видел. Он подтвердил мой тезис, что не наукой единой жив человек.

На Физтехе довольно часто устраивали встречи с академиками, чтобы продемонстрировать, чего можно добиться, если не пропускать  лекций и семинаров и настойчиво овладевать знаниями.  Так как мы учились на физхиме, нас познакомили с физхимическими академиками – Семеновым, Кнунянцем.  Николай Николаевич Семенов, один из первых лауреатов Нобелевской премии за теорию цепных реакций, был в это время уже сверхглубоким  пожилым человеком  лет 80-ти. Надо отдать ему должное, он увлекательно и интересно рассказал об экспериментах своего лаборанта, изучавшего горение фосфора в 20х годах , который привели к открытию механизма цепных реакций.  Он рассказывал это, шагая из одного конца аудитории в другой, покуривая папиросу. И после этого мне будут говорить о вреде курения. В этих двух концах аудитории на пути академика стояли два его сотрудника и поворачивали его, когда он до них доходил.  Где-то в середине лекции, он сделал поворот на середине пути и, молча вышел из аудитории. Его сотрудники прокомментировали это, что Николай Николаевич старенький и часто посещает туалет. Спустя немного времени он вернулся и живо и непринужденно продолжил лекцию.  От великого до смешного – один шаг.

Будучи уже в преклонном возрасте, Николай Николаевич женился на особе лет 30. По этому поводу мне вспомнились два взаимоисключаюших анекдота.

 В подобной ситуации весьма пожилой мужчина обращается к доктору.

- Доктор, когда я занимаюсь любовью с женщиной,  у меня шумит в ушах.

 - Не волнуйтесь, это не шум. Это аплодисменты.

И второй. К молодой особе, которая вышла замуж за академика преклонного возраста, обращается ее мама с нескромным вопросом, как они занимаются любовью с мужем. Молодая особа долго не хочет отвечать на вопрос, но потом откровенно рассказывает, что ее муж мочит пальчик, когда переворачивает страницу книги.

Нет, не единой наукой жив человек. Вспоминая академика Семенова, я вспоминаю строчку А.С. Пушкина “ Старик Семенов нас увидел, и в гроб сходя, благословил”.

Академик Кнунянц был еще не так стар. Он был специалистом по отравляющим газам и во время войны был экспертом по применению немцами этих газов. Весьма интересно об этом рассказывал. Немцы так и не решились применить эти газы, а наши не применили его благодаря безошибочно проведенным анализам академика Кнунянца. Представляете,  как могли бы измениться результаты войны, если бы академик ошибся. Живое подтверждение роли личности в истории. Не зря носил академик свои боевые награды и звания.  И еще академик нам поведал, как после войны вывез из Германии первый советский электронный микроскоп.

Помню последнее публичное выступление  старого Капицы. Он выступал на Физтехе в присутствии многих официальных академических лиц и телевидения. С высоты своего опыта и знаний он решил обратить внимание общественности на проблемы экологии. Суть его лекции сводилась к тому, что мир стоит на грани исчерпания  углеводородного топлива, питьевой воды и чистого воздуха. Мне пора помирать, но я вам не завидую. Вам предстоят мучения и борьба за выживание в условиях нарастающих вредностей в атмосфере и источниках воды. Счастливого пути. Безрадостное будущее не сулило никаких перспектив на выживание. Прошло 30 лет, но воздух и вода стали чище, а углеводородного сырья добывается на порядок больше и конца его не видно. Humanum erara est. Человеку свойственно ошибаться, особенно на пороге убытия в никуда.   

Где-то мельком в коридорах Физтеха видел Зельдовича. По слухам, он удовлетворил свой интерес в создании ядерных вооружений массового уничтожения и направил весь свой потенциал на астрофизические проблемы. На Земле кончились проблемы достойные внимания  Якова Борисовича.

Старшекурсники показывали пальцем на профессора Судакова, в машине которого попал в аварию академик Ландау. Профессор много лет после этого ходил сильно подавленный.

C. Л. Недосеев как-то рассказал мне байку об академиках.  Он присутствовал на защите докторской диссертации будущего академика Сагдеева. Вел заседание  П.Л. Капица. На защите присутствовал весь цвет тогдашней науки. Когда подошло время задавать вопросы, то их оказалось на удивление мало.  Тогда Капица и обратился к Ландау: « А что Лев Давыдович, у вас и вопросов уже больше нет, или от вас осталось одно затухание».  И действительно, если разобраться, то с именем Ландау в физике связывают лишь это явление.  Вполне заслуженно. На моей памяти, это, пожалуй, единственное решение нелинейной задачи, в которой было аккуратно сделано обратное преобразование Лапласа.  Ландау сравнительно повезло. У Леонтовича осталось лишь граничное условие. 

Наша группа была приписана к ИПМ – институту проблем механики и ИАЭ – институту атомной энергии. В наше время вводилась новая традиция- встреча представителей кафедры с первокурсниками и вручение им памятных сувениров. К нам на встречу приехали от ИПМ  Ишлинский – высокий седой академик и профессор Райзер - величина сравнимая по масштабу с академиком Зельдовичем. Они коротко рассказали о проблемах, решаемых в институте, и в подтверждении этого подарили нам дырку, прожженную  лазером в кирпиче. Это через 10 лет после открытия лазера! И еще они подарили след лазерного луча в органическом стекле в виде набора сколотых трещин нанизанных на иглу следа лазерного луча в стекле. Райзер пояснил, что объяснение этого явления достойно Нобелевской премии.

От ИАЭ слово держал академик Кадомцев, скромный мужчина средних лет, чем то напоминающий артиста Евгения Леонова. Он подарил нам миниатюрную модель будущего термоядерного реактора с магнитным удержанием плазмы «Токомак». Об академике Б.Б. Кадомцеве я мог бы написать достаточно много, так как сдавал ему гос. экзамен по общей физике, где пытался удивить его самым простым методом диагностики плазмы – определение плотности и температуры методом зондовых измерений. И еще он читал нам лекции о нелинейных процессах распространения волн в плазме.  Очень даже он про них интересно излагал. И вообще был хороший и добрый академик.

Вот, пожалуй, и весь перечень академиков, который мне довелось увидеть, и с которыми мне удалось пообщаться в студенческие годы

                                                              (Записки студенческой жизни. Глава. Академики.)

                                                                                                  Слава советской науке.

                                                                    ( Вывеска над научными учреждениями СССР).

На третьем курсе всех студентов распределяли по базовым институтам. Испытывая лютую ненависть к квантовой механике, осмотревшись, выяснил, что единственная область физики куда не проникла эта лженаука – это физика плазмы. Поэтому проблем с выбором базового института не было. Тем более наша группа была уже приписана к ИАЭ им. И.В.Курчатова.  Учитывая специфику факультета – химической физики остановился на плазмохимии. Нас познакомили с возможными научными руководителями. Плазмохимией занимались Д.И. Русанов и С.Л.Недосеев. Наметанный глаз студента сразу определил, что Сергей Леонидович имеет характер мягче, кроме того он выглядел моложе и энергичней.  И я решил, что он мне подходит и не ошибся. В то время он занимался организацией работ по плазменно-пучковым методам нагрева плазмы с их применением в плазмохимии в отделе А.А.Иванова. Физика эффекта достаточна проста.  Когда пучок электронов движется в плазме со скоростью большей, чем скорость какой-нибудь волны, в данном случае электронной ленгмюровской, он генерит эти волны, которые из-за затухания Ландау передают свою энергию электронам плазмы. Плазма нагревается, разваливает молекулы газа, атомы которых взаимодействуют между собой. Теорий по этому поводу понаписали много, а практически начали заниматься только в отделе А.А. Иванова. Строилась установка. Вот меня и приписали к этой установке.  Измеряемых параметров было много, осциллографов мало, поэтому первую задачу, которую мне поставили сделать из однолучевого осциллографа двухлучевой.  Я, чтобы не изобретать велосипед, покопался в литературе, нашел простую схему расщепления луча на ламповом мультивибраторе, и где-то за неделю спаял ее. Схема работала. Правда Недосеев, критически посмотрев на мой объемный трехэтажный монтаж, только хмыкнул и поставил следующую задачу. Запустить многолучевой шлейфовый осциллограф, который неизвестно с каких времен валялся на складе. Едва ли кто нынче знает, что это такое. А это оказался простой многоканальный быстрый оптический самописец.  Немного покопавшись, мне из 16 лучей удалось раскачать 12, этого было вполне достаточно. Главной проблемой этого самописца была специальная бумага для регистрации.  И вот по совету старших товарищей я отправился в отдел снабжения выяснить, есть ли у кого в институте такая бумага, и где ее в принципе можно заказать. В ОФП(отдел физики плазмы) в это время после продолжительного звонка бухал плазменный фокус Филиппова, упорно убегала  плазма   из открытых ловушек,  проводились исследование на очередных Токомаках, строились  новые сверхпроводящий 9 и большой 10, отрабатывались методы нагрева и регистрации. В отделе снабжения, скучая, сидел  разговорчивый мужчина средних лет. Делать ему было нечего.  И он мне доходчиво объяснил, что такой бумаги мне в институте не найти. Никто ее уже не выпускает. И еще он объяснил мне, что если мне, что-нибудь, когда-нибудь понадобиться, то  я должен заказывать это за год, т.е. заранее, загодя. И по этому поводу рассказал мне свою любимую байку. Оборудование и приборы заказываются по спискам. И вот запасливые ученые, обнаружив в списке приборов фикалометр, заказали парочку таких приборов про запас. Начальник отдела снабжения вызвал этих ученых, чтобы выяснить, зачем они им понадобились, с условием, что если объяснят, то он их закажет. Естественно, ребята не знали, что это такое.  Фикалометры не заказали. А байка осталась. После моих неутешительных сведений шлейфовый осциллограф снова положили на полку. Измерения без документального подтверждения не имеют научного значения. После этого мне поручили измерение параметров плазмы на установке методом стреляющего зонда. Я изучил литературу, разработал методику, начал рисовать чертежи, и тут поссорились Сергей Леонидович с Андреем Акимовичем, и выпер Сергея Леонидовича из отдела плазмохимии Андрей Акимович, и перебрались мы на новое место в ОРП (отдел релятивистcких пучков) в лабораторию В.П. Смирнова, и в связи с этим поменяли и тематику нашей работы. Но все, что не случается, случается к лучшему. Лекции то нам читали в здании ОРП. Интересные и полезные лекции. Помню Муравьев нам  пудрил мозги  плазменными волнами и дисперсионными соотношениями. В.П. Смирнов – импульсной техникой. Вдовин – СВЧ нагревом плазмы. Л.И.Рудаков – нелинейными процессами в плазме. Д.И. Русанов – плазмохимией и плазменными центрифугами. С.Л. Недосеев – экспериментальной техникой исследования плазмы. Самые интересные лекции были у Б.Б. Кадомцева – о современных методах решения уравнений гидродинамики, сплошные солитоны.  Интересно рассказывал, с наглядными примерами на пальцах и расческах. Есть о чем вспомнить или забыть.  В ОРП в нашем распоряжении оказался уникальный на тот момент импульсный СО2  лазер высокого давления по кличке «СОМ» (Свет Огромной Мощности)  с расчетной энергией на килоджоуль, который на самом деле давал 100-150 Дж в свете по причине того, что источник питания имел большую индуктивность, высоковольтный изолятор пробивался на больших напряжениях, и излучение было неоднородным, так как электроны пучка предионизатора не хотели лететь на большие расстояния в плотном газе.  Нам была поставлена задача, найти способы устранения недостатков этого лазера и довести его параметры до расчетных. Витя Волков, как более старший студент, занялся улучшением системы питания, а мне было поручено заняться транспортировкой пучка и повышением его однородности и длины распространения.  На самом деле мы занимались всеми проблемами вместе. Руководил работами Юра Архангельский  выпускник физтеха предыдущего поколения. Благодаря ему,  я в кратчайшие сроки освоил технику измерения высоковольтных наносекундных импульсов, где все кабели необходимо экранировать, а нагрузки согласовывать. Освоил методику измерений токов с помощью без индуктивных шунтов и поясов Роговского.  Технику измерения лазерного излучения. Научился квалифицированно перетаскивать, открывать и закрывать баллоны высокого давления, откачивать вакуум.  Юре это было уже не интересно, поэтому месяца через три я работал на установке самостоятельно. В первый раз был восхищен способностью советских ученых выходить из безвыходных ситуаций.  Для регистрации наносекундных импульсов в отсутствии быстрых осциллографов  импульс подавался прямо на отклоняющие пластины трубки осциллографа!  Где- то за месяц провел исследования по транспортировке релятивистского пучка в плотных газах, и выяснил, что в электроотрицательных газах пучок запирается на своем объемном заряде и не хочет лететь в нужном направлении. В принципе материала было не только на диплом, но и на диссертацию Юре с учетом проведенных исследований по выходу лазерного излучения, но выяснилось, что аналогичные работы проводил Леша Вакар, а Юра для себя уже решил, что научная работа не может обеспечить его финансовые запросы.  Мы еще помогли Вите Волкову сделать диплом на этой установке, установив дополнительный промежуточный накопитель на водяной формирующий линии, что позволило увеличить параметры лазерного импульса раза в два. Единственной полезной работой на этой установке стали работы по лазерному разделению изотопов, проведенные впервые в мире. С.Л. Недосеев договорился с академиком Легасовым о совместной работе. От них приходил молодой человек с кюветой, мы в нее стреляли лазерным импульсом, он уносил ее и своими химическими методами обнаруживал это разделение. Была опубликована статья, в которой лично мне была выражена благодарность за помощь в работе. Вспоминая известную рекомендацию по поводу чтения научных публикаций из сборника «Физики шутят», фразу “Выражаю благодарность Джону Смиту за помощь в работе, а Биллу Кроу за полезные обсуждения” следует понимать, что всю работу выполнил Смит, а все результаты объяснил Кроу. В моем случае именно так и было.

 Как всякий начинающий ученый я должен был еще научиться наносить вред народному хозяйству.  Начал с этой дорогущей кюветы прозрачной для инфракрасного излучения из монокристалла поваренной соли, которая за валюту была куплена в Германии. При фокусировке лазерного импульса мы с Юрой быстро определили фокусное расстояние нашей линзы по видимому свету, и установили кювету так, чтобы фокус попадал внутрь этой кюветы. Единственное, что мы забыли учесть, что фокусное расстояние зависит от длины волны. И наш фокус оказался точно на выходном стекле кюветы, в результате чего она раскололась после первого же выстрела. К счастью для нас на этот случай была куплена вторая кювета, с которой мы обращались уже с большей осторожностью. Юра часть вины взял на себя. Но когда я колонул выходное германиевое зеркало лазера, когда затягивал и уплотнял его, Юра вспомнил и кювету и сказал все слова, которые положено говорить по этому поводу. К счастью для нас на этот случай было куплено второе зеркало. Запас – он и в Африке запас.

 Волею судьбы спустя много лет я со товарищи сделал 3 или 4 таких лазера и еще более мощных с ультрафиолетовой и рентгеновской предионизацией, устранив многие недостатки «СОМа».  И если бы его не было, то все эти недостатки пришлось бы устранять по мере их обнаружения. Стоит перечислить научные проблемы, которые решались и решаются в настоящий момент с помощью этих лазеров. Это получение когерентного излучения в субмиллиметровом диапазоне ( накачка FIR – лазеров), ускорение электронов лазерным излучением, лазер на свободных электронах в мягком рентгене, лазерное разделение изотопов, селективная лазерная химия, лазерная молниезащита. У «СОМа» были перспективы, жаль, что его разобрали.

 Юра Архангельский не только делился со мною научным опытом, но и опытом потребления пива. Благодаря ему,  я узнал о существовании многих пивных баров в Москве.  Бар на углу Чистопрудного бульвара и Покровки нам нравился больше всего благодаря демократичности и непритязательности. За потреблением пива он  охотно делился своими наблюдениями над психологическими особенностями своей собаки, и об отдельных эпизодах студенческой и текущей жизни. Ощущая неотвратимость процесса приближения старости, и возможного одиночества в ней, он женился. Мы с Володей Буланом помогли перевезти вещи его жены, и отметили это событие. Предчувствуя возможность перестройки, Юра, спустя несколько лет, освоил профессию ювелира, о чем, как я полагаю, и не жалеет. Этот наглядный пример позволил мне сделать вывод, что наука это не то место, где зарабатывают деньги. Впрочем,  и у науки есть свои олигархи. 

Вторым по важности человеком в нашей группе был наш механик Павел  Фомич Страшко. Бывший танкист, старшина танковой роты, участник войны он имел золотые руки и мог сделать практически все. Он помогал еще Курчатову реализовывать атомный проект. Нас он приучал оставлять на станках после себя порядок, утверждая, что порядочный человек, это человек, который оставляет после себя порядок. Он воспитал не одно поколение  физтехов, но его любимым воспоминанием было, как будущий доктор наук Махвиладзе, будучи студентом, испытывая финансовые затруднения, за три рубля убирал стружку со станка Фомича.  Больше всего Фомича возмущало, что у него пропадали инструменты, особенно гаечные ключи.  Естественно, подозрение всегда падало на студентов. И вот когда после каникул, я привез из дома Фомичу набор гаечных ключей и еще кое-какие детали для его «Волги» (мой отец в это время еще работал в таксомоторном парке слесарем), он даже прослезился. Все воруют, а этот привез.  После этого, при виде меня он постоянно напевал песенку: « Милый Вася, я снялася в белой кофте под ремень, не в которой я хотела, а в которой ты велел».  Фомич был заядлый шахматист и весьма любил играть со мной в шахматы в обеденный перерыв и по вечерам. Очень болезненно переживал поражения, и после проигрышей мог часами со мной не разговаривать.  Естественно производительность труда сразу падала. Но когда выигрывал, настроение у него повышалось, и, как правило, к концу дня все детали, которые должны были сделаны неделю назад, были готовы.   Поначалу я старался выигрывать у Фомича, на что наш стареющий лаборант Володя Поваляев заметил: “ Василий, твоя задача выигрывать у Фомича, или сделать работу?”  Я понял намек, и стал регулярно эффектно проигрывать  Фомичу, продумывая за него красивые комбинации.  Производительность работ резко поднялась.

Порядок работы был следующий. Я рисовал эскизы деталей и приносил их Фомичу. Фомич в воспитательных целях заставлял меня их раза два перерисовать, добиваясь аккуратного и грамотного исполнения.  Эскизы клались в стопку в самый низ. И если я раза три не интересовался их судьбой, то спустя недели две выбрасывались в мусорную корзину.  Но если я раза три, а лучше пять настойчиво интересовался их судьбой, то эскизы доставались из стопки и детали изготавливались.  На мой резонный вопрос, почему так, а не сразу, Фомич отвечал, что вдруг вы тут уже все передумали, а я как дурак должен изготавливать вам детали, которые уже не нужны.  И для убедительности показал мне мои же эскизы, которые невостребованные пролежали у него две недели. Убедил. Единственный студент, которому Фомич что-то делал по первому требованию, был Витя Волков.  Больше всех этому удивлялся Володя Поваляев, который утверждал, что за все время работы это был действительно единственный студент.

При обслуживании высоковольтных конденсаторов из-за остаточной поляризации на них иногда остается остаточное напряжение.  Из-за этого неоднократно подвергался воздействию такого напряжения.   Наблюдавший за этим процессом Фомич всегда сакраментально изрекал “ Ебом токнуло”.   Теперь в аналогичных случаях я всегда вспоминаю именно эти слова Фомича.

По выходным Фомич ездил на своей «Волге» на дачу. Поскольку в то время все автомобилисты были в основном начинающие и неопытные, то регулярно с дачи Фомич возвращался с разбитым задом. И вот как то в понедельник я увидел прямо сияющего и жутко довольного Фомича, который поделился со мной своим радостным настроением. Фомич, устав от бесконечных ремонтов, вместо заднего бампера приварил швеллер, и аккуратно прикрыл его бампером. Возвращаясь вечером с дачи, он в очередной раз получил удар в зад, и, чертыхаясь, вышел разбираться. Вид разбитой морды  наехавшей машины и  слегка поцарапанного своего бампера весьма порадовал  Фомича.  Всегда приятно видеть плоды не напрасно выполненной работы. 

 Фомич научил меня ловить мышей на даче.  Сначала, рассказывал он, я купил несколько мышеловок и расставил их по даче. И только собираюсь поработать на участке, как слышу, мышеловка сработала. Иду, достаю мышь, заряжаю ее, отхожу и слышу, как срабатывает другая. И так несколько раз. Плюнул на эти мышеловки, взял ведро, налил туда немного воды, закрыл ведро резиной от автомобильной камеры, разрезал ее крест на крест, а в середину прикрепил кусочек сала. Оставил это ведро на даче на неделю. На следующей неделе приезжаю, а ведро наполовину заполнено мышами. Есть чему поучиться!

Кстати о мышах. Сидим мы как-то вечером в комнате, и слышим в тишине, где-то скребется мышь. Локализовали зону поиска и выяснили, что мышь забралась в Q – метр, прибор такой для измерений емкостей и индуктивностей.  Забралась туда по проводу питания.  Надеясь, что мышь вылезет сама, соорудили ловушку из стеклянной колбы, установленной у отверстия шнура питания, бросили в колбу кусочек сахара, чтобы мышь за ночь не умерла, написали предупредительную надпись “ Не трогать, идет эксперимент”, и ушли домой.  Утром выяснили, что мышь съела сахар и забралась обратно в прибор. Чтобы поймать мышь, пришлось разобрать прибор. Мышь была поймана и помещена в колбу.  Кто-то догадался налить ей немного воды. Выяснилось, что съев сахар, мышь всю ночь мучилась от жажды. Был объявлен конкурс на лучший эксперимент с мышью. Поступили предложения  об облучении ее рентгеном, о помещении ее в дьюар с жидким азотом с последующим оживлением после замерзания, о воздействии на нее сильным магнитным полем, о помещении ее в вакуум. С.Л. Недосеев, обозвав нас вивисекторами, банально утопил ее в унитазе.   Нам лишь осталось пожалеть еще одну  бесполезную жертву науки.

Фомич спас меня от такой жертвы, ну или сохранил мое здоровье.  Имея в своем распоряжении сильноточный ускоритель, я решил провести эксперимент по получению шаровой молнии. Идея была простая, воспроизвести условия ее появления на фронте лидера молнии.  При развитии канала разряда молнии  к земле, как правило,  движется несколько лидеров, но ток протекает по одному из них. Остальные рекомбинируют  в атмосфере, насыщенной капельками воды.  Пока существует электрическое поле, происходит разделение зарядов, которые окружаются молекулами воды.  При снятии поля заряженные капли медленно двигаясь , рекомбинируют с выделением энергии.  При этом скорость рекомбинации значительно уменьшается из-за наличия возле каждого иона водяной оболочки.  Вот именно этот процесс я и решил воссоздать с помощью ускорителя. Для этого надо было просто стрельнуть электронным пучком на воздухе с каплями дождя. Я прикрепил к магистрали со сжатым воздухом обыкновенный пульверизатор с бутылкой воды, получил облако капель и несколько раз стрельнул электронным пучком в это облако.  Единственное, что мне удалось зарегистрировать – это повышенный уровень излучения из такого разряда.  В отсутствии водяного облака в атмосфере на простой фотопленке фиксировалось изображение пучка. При разряде в облаке капель  пленка просто засвечивалась, т.е. излучение значительно возрастало. В то время видеокамер еще не было, и я решил наблюдать этот процесс глазиком.   Для такого эксперимента нужны два человека, поэтому я попросил помочь мне Фомича.   Фомич, выяснив цель моего эксперимента, отобрал ключи от пульта, и доложил о моих действиях руководству, после чего мне было запрещено работать на ускорителе одному.  А Фомич еще и конфисковал мою систему распыления.   Я особо не распространялся об этом эксперименте, так как надеялся еще его провести, но так и не довелось. А жаль.         

Основной сферой деятельности ОРП были релятивистские сильноточные пучки.  Они начали появляться в сильноточных разрядах, как только возникла программа по их применению в качестве возможного метода нагрева плазмы и реализации термоядерной реакции.  Возникли методы их эффективной генерации без сильноточных разрядов, после чего такие пучки стали интересны сами по себе. Но так как в конечном итоге  всех исследований предполагалось получение именно термоядерной реакции, то возникла идея использовать такие пучки для термояда. Первым, кто выступил с этим предложением,  был Е.К. Завойский.  Он сформулировал задачу, организовал отдел, пытался выбить финансирование, что у него не получилось. Но так как ему уже было много лет, и его не пускали на научные конференции за рубеж, он плюнул на эту проблему, просто перестал ходить на работу и как честный человек, перестал получать зарплату.  На моей памяти это единственный академик, который добровольно ушел с поста. Одно это заслуживает уважения.  Если к этому добавить открытие метода ЭПР,  создание приборов ночного видения,  открытие аномального сопротивления в турбулентной плазме, то этим человеком можно просто восхищаться.  Боюсь соврать, но у меня отложилось в памяти, что ему не дали не только Нобелевской премии, но и ни каких Государственных.  К моему сожалению, я так и не увидел его живым.   Он умер, когда я только, что появился в ОРП, и, тем не менее,  с гордостью могу заявить, что считаю себя выпускником школы Е.К. Завойского, т.е. учеником  его учеников.

С.Л. Недосеев рассказывал о нем, что у него была привычка постоянно точить свой перочинный ножик, который он носил в своем кармане. Зная об этой привычке, сотрудники оставляли на виду наждачные бруски, при виде которых Евгений Константинович обязательно доставал свой ножик и точил его.  При этом он говорил, что я знаю, что вы подсовываете бруски специально, но все равно поточу свой ножик.  И еще он страшно возмущался, когда видел в лаборатории не включенный паяльник.

После добровольного ухода Е.К.Завойского отдел возглавил Л.И. Рудаков, который и организовал работы по использованию РЭП для нагрева термоядерных мишеней.  Решающим шагом к организации финансирования работ стал эксперимент на «Тритоне», когда при обжатии конусной мишени пучком были получены нейтроны.  Была организована шумиха, которая позволила инициировать проект «Ангара».  Первоначальный вариант подразумевал использовать 48 ускорителей, пучками из которых создавалось облако электронов в магнитном поле.  Облако электронов  нагревало оболочку мишени, при схлопывании которой и инициировались условия для термоядерных реакций.   На тот момент каждый элемент этой программы представлял собой отдельную не решенную проблему.   Нашей группе досталась проблема транспортировки пучка и его фокусировка в магнитном поле, а также проблемы реализации повторных экспериментов, т.е. проблема взрывной камеры, способной выдержать маленький т.я. взрыв.  Работа над этими проблемами вынудила меня изучить практически все вопросы, связанные с реализацией т.я. бомбы, но для диплома мне было поручено проверить возможность транспортировки сильноточного пучка в магнитном поле  заданной конфигурации.   Я успел только сделать макет этого магнитного поля и ускоритель, который моделировал пучок ускорителя «Ангара». Эксперименты проводились уже следующими поколениями студентов.  Эксперименты в конечном итоге показали, что этот путь бесперспективен, были отданы предпочтения линиям с магнитной самоизоляцией, а мишень стали облучать излучением, возникающим при схлопывании лайнера импульсом тока.  Это позволило начать эксперименты на 8 ускорителях на первом этапе, который  оказался  и последним.

Любой процесс создания установок и проведения экспериментов – процесс коллективный. Честно могу сказать, что конструкцию макетного ускорителя разрабатывал Юра Архангельский, а чертежи – наш замечательный конструктор Татьяна Ивановна Соколова. Искренне благодарен ей за это, а также за плакаты, которые она нарисовала мне к диплому.  С любовью и нежностью могу констатировать, что она окружила меня поистине  материнской заботой.  Этого у женщин никогда не отнимешь. Ускоритель изготавливался в мастерской и руками Павла Фомича.  На мою долю осталась его сборка и запуск, что я и успел сделать до защиты  диплома.

                                                                       (Записки студенческой жизни. Глава. База ). 

Алле Андреевне Рыбаковой – нашему преподавателю французского языка, самой красивой преподавательнице на кафедре инъяза на Физтехе в наше время.

О время быстротечное,

Умерь свой мерный ход.

Тебе легко, ты - вечное.

Нам дорог каждый год.

И обернешься в прошлое.

Как быстро в даль ушло.

Что было в нем хорошее.

Что было, то прошло.

Согласно расписанию.

Вы приходили к нам.

И все свое старание.

Мы посвящали  Вам.

Indefinit  и Perfect забыты в куче дел.

Однако femme столь perfait

Remember more than well.

Да стали мы отцами,

До дедов путь далек.

Горячими сердцами,

Вкусили чувств паек.

И сравнивая с вами

Идущих мимо нас.

Мы о прекрасной даме

Помянем и не раз.

Банальность жалких фраз

Безжалостно браним,

Но Ваш прекрасный образ,

В душе своей храним.

Другие поколенья,

Пусть учатся у Вас.

Мы просим, скрыв волнение,

Не забывайте нас.

О время быстротечное,

Умерь свой мерный ход.

Тебе легко, ты - вечное.

Нам дорог каждый год.

И обернешься в прошлое.

Как быстро в даль ушло.

Что было в нем хорошее.

Что было, то прошло.

(Продолжение следует).

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован