16 сентября 2015
2815

В.Ф. Шаповалов. Проблемы межкультурного диалога

      Одна из существенных проблем связана с языковыми различиями. Она возникает в связи с различиями языка соответствующих культур, и наиболее отчетливо проявляется в тех случаях, когда культуры существуют («говорят») на разных национальных языках. В этих случаях общение и взаимопонимание предполагают особые усилия и особое искусство по адекватному переводу. Неучет же особенностей национального языка ведет к искажениям, которые могут остаться не замеченными ни одной из сторон, но которые, так или иначе, обнаружатся и могут спровоцировать противоречия или конфликты. Следует учесть, что существенная особенность языка состоит в, частности, в том, каждый самобытный язык задает своеобразную языковую картину мира.

            «Идея существования национально-специфических языковых картин мира зародилась в немецкой филологии конца 18-го – начала 19-го в. (Михаэлис, Гердер, Гумбольдт). Речь идет,  во-первых, о том, что язык как идеальная, объективно существующая структура подчиняет себе, организует восприятие мира его носителями. А во-вторых, о том, что язык – система чистых значимостей  - образует собственный мир, как бы наклеенный на мир действительный.» [1]

Язык навязывает человеку определенное видение мира. Это происходит уже, на уровне отдельных слов. «Усваивая родной язык, - отмечает С. Г. Тер-Минасова, -  англоязычный ребенок видит два предмета: foot и leg там, где русскоязычный видит только один – ногу, но при этом говорящий по-английски не различает цветов (голубой и синий), в отличие от говорящего по-русски, и видит только blue». [2]

            «Усваивая чужой, новый язык, человек одновременно усваивает чужой, новый мир. Именно эта необходимость перестройки мышления, перекраивания собственной, привычной, родной картины мира по чужому, непривычному образцу и представляет собой одну из главных трудностей (в том числе и психологическую) овладения иностранным языком.» [3]

            В языке проявляется конфликт между культурными представлениями разных народов о тех предметах и явлениях реальности, которые обозначенными по видимости эквивалентными словами этих языков. «Так, даже обозначение зеленого цвета, такого «общечеловеческого» понятия, вызывает большие сомнения в плане его абсолютного лексического соответствия, поскольку наличие определенных метафорических и стилистических коннотаций не может не влиять на значение слова, а эти коннотации различны в разных языках. Зеленые глаза по-русски звучит поэтично, романтично, наводит на мысль о колдовских, русалочьих глазах. Английское же сочетание green eyes является метафорическим обозначением зависти и содержит явные негативные коннотации. Отрицательные ассоциации, вызываемые green eyes, - это “вина” Шекспира, назвавшего в трагедии Отелло зависть, ревность зеленоглазым чудовищем – “a green-eyed monster». [4]

Следует учесть, что каждый язык допускает только определенные сочетания слов. В другом языке эти слова оказываются несочетаемыми. «Так,  русским словосочетаниям «высокая трава», «крепкий чай», «сильный дождь» в английском языке будут соответствовать «длинная трава» (long grass), «сильный чай» (strong tea), «тяжелый дождь» (heavy rain). Другой пример описывается цитируемым автором так: «При случае можно шокировать аудиторию утверждением, что люди, говорящие по-английски, не моют голову, как показывает их язык… Они – странные люди! -  моют волосы, потому что эквивалентом русского словосочетания мыть голову оказывается английское to wash one’s hair. Удивительно, что при таком развитии «политкорректности», - с иронией отмечает Тер-Минасова, - до сих пор никто не усовестился, обижая лысых, которым тоже приходится говорить по-английски «мою волосы»… Что же касается выражения to wash one’s head, то оно употребляется в переносном смысле, близко к русскому, тоже переносному, намылить шею.»

«Русское словосочетание черная кошка обозначает, как и английское black cat, одно и то же домашнее животное – кошку одного и того же цвета – черного. Однако в русской культуре, согласно традиции, примете, поверью черная кошка приносит несчастье, неудачу, а поэтому словосочетание имеет отрицательные коннотации… В английской же культуре черные кошки – признак удачи, неожиданного счастья, и на открытках с надписью «Good Luck» сидят, к удивлению русских, именно черные кошки.» [5]

Последний пример указывает на еще одну проблему значимую и для социального управления. Она связана с тем, что семантика одной культуры часто не совпадает с семантикой другой.  В реальной практике управления это может стать причиной коммуникативной неудачи, привести к ошибочным выводам. Очевидно, что управленцу (а не только переводчику или человеку, занятому изучением английской культуры и истории) не мешало бы знать, какие коннотации имеет то или иное английское выражение и какие  ассоциации оно вызывает у англичан. Такого рода знания помогут ему избежать ошибок как при знакомстве с английскими теориями управления, так и в реальной управленческой деятельности.

Различия семантики находят самые разнообразные проявления. В разных культурах предметы, жесты и даже взгляд может иметь существенно различную семантику. Так у европейцев при разговоре принято смотреть в глаза собеседнику. Если человек отводит глаза, он ведет себя неискренно. У японцев, если младший смотрит в глаза старшему по возрасту или по должности, он демонстрирует дерзость, вызов. Характерен в этой связи случай с немецким бизнесменом, открывшим в Японии фирму, большинство служащих которой были уроженцами данной страны. Через некоторое время он обвинил своих сотрудников в неискренности, в том, что они постоянно пытаются его обмануть. Из его объяснений удалось установить, что главное раздражение вызвала у него манера японцев избегать смотреть ему в глаза. Это явилось причиной формирования определенного стереотипа в отношении к японцам и привело к регулярным неудачам в управленческой деятельности. [6] 

Третья проблема связана с религиозными различиями. Как правило, каждая культура складывается под влиянием определенной религии, являющейся доминирующей в данном регионе.  Очевидно, что восприятие мира, складывающееся под влиянием одной религии, может самым существенным образом отличаться от восприятия, задаваемого другими религиозными представлениями. 

«Народ, который трижды в день слышит голос муэдзина, провозглашающего единственность Бога, не может смотреть на мир теми же глазами, что и индуист, который обожествляет жизнь природы в ее бесчисленных формах и смотрит на Вселенную как на проявление игры космических сексуальных сил»[7]. В словах известного исследователя религии ярко демонстрируется ее значение для особенностей культуры и мировосприятия.

Ценности религиозного происхождения сохраняют свое влияние и в том случае, если явно выраженная религиозность заметно снизилась или почти полностью вытеснена культурой светской. Так, например, западная культура сложилась по преимуществу под влиянием римско-католической ветви христианства, а также протестантских течений, лютеранства и кальвинизма, русская – под влиянием православной ветви христианства.  В русской  истории и культуре была воспринята не римская, а греческая (византийская) традиция. Римская и греческая традиции и, соответственно, - западная и русская, -  во многом противоположны друг другу.

В связи со сказанным, следует особо подчеркнуть,  что в странах, где население традиционно исповедует различные религии, крайне опасно идти по пути навязывания этических представлений одного религиозного учения всему населению. Не менее ошибочным и опасным является конструирование некой универсальной поведенческой модели, якобы подходящей ко всем людям,  без различия их культурно-исторических традиций и религиозных воззрений.  Если в рамках одной страны существует несколько религиозных направлений, то следует идти по пути согласования, по пути поиска оптимальных решений, которые бы могли принять представители всех данных конфессий. Опыт такого согласования уже имеется, о чем мы скажем ниже.

С точки зрения религиозных особенностей интерес представляет, в частности, исламская этика бизнеса.

Мусульманские теоретики исследовали взаимосвязи между предписаниями ислама и экономическим поведением личности в исламской стране. В результате исследования ученые открыли основные характеры добродетели, которые формируют равно нравственную и предприимчивую, по их мнению, личность. Нравственное отношение к труду в исламской культуре также считается одним из нравственных долгов[8].

Стоит отметить, что исламская этика бизнеса – при всей своей относительной молодости – уже во многих вещах опережает этику западного капитализма и его различные подвиды, поскольку мусульмане более солидарны между собой на основе веры. Этот факт в целом очень точно описал Д. Маклеланд: «бизнесмен... нуждается в более мощном стимуле, чем желание повысить прибыль; чтобы сдвинуть горы рутины и предубеждения, необходима вера»[9].

Надо заметить, что «открытие» Маклеланда, является открытием только для него самого и для сторонников неолиберализма, которые принципиально игнорируют религиозные и культурные различия, навязывая западную модель как единственно возможную. Игнорируется при этом и элемент веры, - не только религиозной, - без которой в действительности невозможна никакая сколько-нибудь значимая деятельность. То, о чем пишет этот автор, -  азбучная истина для самих мусульман, и не только для них. Кроме того, надо учесть, в начале 1960-х, когда написана работа Маклеланда, большинство западных философов, специалистов в области экономики и управления мало интересовал ислам. В последние десятилетия значение исламского фактора неизмеримо возросло (впрочем, как, например, и китайского), что и повлекло за собой потребность в более внимательном изучении различных сторон вероучения ислама.

Как отмечает Г. Нуруллина, «в мусульманском вероучении особо подчеркивается преимущество этических, нравственных ценностей перед материальными, экономическим благами, а Священный Коран отличается от других боговдохновленных текстов тем, что в нем... непосредственно слова Бога, обращенные к человечеству»[10]. Поэтому для ислама характерно учение о неразрывности экономического и социального в жизни и управлении мусульман, поскольку и жизнь, и хозяйственная деятельность, равно сопряженная как с экономическими, так и управленческими моментами, непреложно опираются на одни и те же ценности – ценности ислама.

В западных странах такой подход фактически потерян с конца ХIХ века, хотя и лежал, согласно  Максу Веберу, в его истоках.  Да и о какой хозяйственной этике христианства приходится сегодня говорить в западных странах, если и католическая церковь, и протестансткие течения, одобряют и благославляют практически всё, - если уже дошло даже до благословения гомосексуальных браков, - а ведь гомосексуализм («содомия») однозначно трактуется в Библии как тяжкий грех!?

К сожалению, этика хозяйствования во многом потеряна и в среде российских православных. В связи с этим люди, считающие себя православными, часто не только совершенно разделяют свое поведение, с одной стороны, в экономической сфере и в духовной сфере, - с другой, но и просто даже не имеют понятия о хозяйственной этике православия. И если православное отношение к труду в советское время сохранилось, благодаря его совпадению с отношением к труду, принятому в социалистической идеологии, то православная этика предпринимательства оказалась забытой. Причиной этого было отсутствие самого предпринимательства, существование его в подпольном и полуподпольном виде, или того, что называлось «фарцовкой» - где ни о какой «этике», кроме бандитской, говорить не приходилось.

Мусульманство оказалось более прочным не только в том, что касается хозяйственной деятельности, но и в целом – сохранив практически все свои обычаи и традиции.

В арабском языке понятие этики выражено словом «ахлак», что в переводе значит «мотивация», «поведение». Мусульманское вероучение, по мнению исламских исследователей, направлено на развитие побудительных мотивов к благочестивым поступкам как посредством внутреннего убеждения, так и с помощью религиозных обрядов.

Этика в исламе упорядочивает все аспекты личностного поведения, определяя внутренний выбор человека, который основан не только на личной выгоде, но и на выгоде для благосостояния всего общества. При этом границы дозволенного явно очерчены Кораном и шариатом; правоверный мусульманин верит в божественную справедливость и ждет своей доли согласно тому, что он совершает, а совершать старается лишь то, что не сулит ему суда свыше.

Как особо отмечает Г. Нуруллина, «основные установления шариата остаются неизменными с начала возникновения и до настоящего времени»[11]. Это создает дополнительные условия стабильности исламской управленческой этики – поскольку законы шариата не пересматриваются, в отличие от норм права, в них нет понятия судебного прецедента и т.п.

Сегодня становится все более и более очевидным, что безнравственное ведение хозяйства не просто вредно, но и опасно, поскольку разрушает и разъедает саму основу хозяйственной жизни современного общества и заставляет искать выход из этой ситуации.

Некоторые подвижки в этом направлении, однако, уже идут. Соотношение понятий управления и этики становится все более и более важным элементом современного бизнеса, который также приносит свой определенный доход.

Как отмечает Г. Нуруллина, в результате конструктивного диалога под руководством наиболее влиятельных в христианском, исламском и иудейском мире людей был «принят Кодекс этики в международном бизнесе для христиан, мусульман и иудеев»[12].

Данный документ принят в 1993 году, в его создании приняли участие тысячи людей трех монотеистических мировых конфессий: христианства, ислама и иудаизма.

Появление данного Кодекса рассматривается следует рассматривать как знаковое событие особенно в свете того, что по прошествии более двух десятков лет с момента осознания ведущими конфессиями мира огромной нравственной проблемы, нависшей над человеческой цивилизацией, произошло еще ряд событий, существенно изменивших миропорядок, приведших к нарастанию международной напряженности.

Еще одна проблема связана с особенностями мировосприятия и психологической структуры.

Представления, свойственные той или иной национальной культуре, об успехе, способах его достижения  существенно влияют на восприятие и роль труда в данном обществе. В японской культуре, например, успех является коррелятом трудолюбия и усердия, труд считается одним из ключевых моментов социальной жизни. Труд сам по себе является чрезвычайно патриархальным, работники одной фирмы – фактически родственниками, поскольку смена рабочего места считается неприемлемой; многие японцы работают на одном и том же предприятии всю жизнь, от поступления на работу до пенсии. Ранний пассионарный вариант «американской мечты» рассматривал успех, прежде всего, не как следствие трудового усердия, а результат силы духа, умения воспользоваться обстоятельствами. Позднейшие вариации включили в себя и понятие стремления к цели, трудолюбие, однако прежний девиз – «бери от жизни всё» – также остался актуальным.

          Различия в мировосприятии и психологической структуре отчетливо видны при сопоставлении Запада и Востока. Для Запада характерна активная установка по отношению к миру. Человек Запада ориентирован на активное действие в мире, он решительно перестраивает мир. Для Востока характерен, напротив, созерцательный подход, предполагающий не активность по перестройке мира, а осторожное вписывание человека в природу. Соответственно, психологическая структура западного человека определяется, в первую очередь, волей и научным разумом, восточная – сердцем и традициями.

Вместе с тем, в связи со сказанным отметим, что ряд западных мыслителей обращал на особый феномен -  западоцентризм.

Английский философии и историк А. Тойнби, в частности, отмечал, что, если западный человек сумеет “хотя бы на несколько минут покинуть “свою кочку” и посмотреть на столкновение между Западом и остальным миром глазами огромного незападного большинства человечества”, то он обнаружит непривычную для него картину: “Как бы ни различались между собой народы мира по цвету кожи, языку, религии и степени цивилизованности, на вопрос западного исследователя об их отношении к Западу все - русские и мусульмане, индусы и китайцы, японцы и все остальные - ответят одинаково. Запад, скажут они, - это архиагрессор современной эпохи, и у каждого найдется свой пример западной агрессии. Русские напомнят, как их земли были оккупированы западными армиями в 1941, 1915, 1812, 1709 и 1610 годах; народы Африки и Азии вспомнят о том, как, начиная с ХУ века, западные миссионеры, торговцы и солдаты осаждали их земли с моря. Азиаты могут еще напомнить, что в тот же период Запад захватил львиную долю свободных территорий в обеих Америках, Австралии, Новой Зеландии, Южной Африке и Восточной Африке. А африканцы - о том, как их обращали в рабство и перевозили через Атлантику... Потомки коренного населения Северной Америки скажут, как их предки были сметены со своих мест...”

Особо  примечательно в свете нашей темы, однако, то, что “у большинства западных людей эти обвинения вызовут удивление, шок и печаль и даже, вероятно, возмущение. Голландцы скажут, что они же ушли из Индонезии, а британцы - что они оставили Индию, Пакистан, Бирму и Цейлон... У британцев на совести не лежит никакой новой агрессии со времен войны в Южной Африке в 1899-1902 годах, а у американцев - с испанско-американской войны 1898 года.” [13]  В  том же русле лежит замечание К. Ясперса о том, что “самоуверенность европейцев приводит к тому, что все чуждое воспринимается ими как курьёз” .[14]

***

Очевидно, что методы деятельности социально и культурно обусловлены в отмеченном выше смысле: зависят от языковой картины мира, менталитета, традиций той или иной страны, того или иного региона. Поэтому, в частности, перенос методов управления, полученных на основе опыта одной страны или региона, на страны иного культурного региона требует чрезвычайной осторожности и специальной работы по их адаптации.

[1] Антипов Г. А., Донских О. А., Марковина И. Ю., Сорокин А. Ю. Текст как явление культуры. Новосибирск. 1989. - С. 75.

[2] Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация. М. Издательство МГУ. 2000. - С. 48.

[3] Там же, с. 49.

[4] Там же, с. 52 – 54.

[5] Там же, с. 62 -63.

[6]  Гудков Д. Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. М. 2003. - С. 63.

[7] Chr. Dowson. Progress and Religion. New York. 1960. P. 60.

[8] Ионова, А. И. Исламский взгляд на проблему человека в условиях рыночной экономики // Вопросы экономики. – 1993. – № 8. – С. 134 – 143.

[9] MacCleland, D. C. The Achieving Society. – Princeton, 1961. – P. 430.

[10] Нуруллина, Г. Исламская этика бизнеса. – М.: УММА, 2004. – С. 20.

[11] Нуруллина, Г. Исламская этика бизнеса. – М.: УММА, 2004. – С. 21.

[12] Нуруллина, Г. Цит. произв. – С. 5.

[13] Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. М.1995.  С. 156-157.

[14] Ясперс К.Смысл и назначение истории. М. 1991. С. 90

Рейтинг всех персональных страниц

Избранные публикации

Как стать нашим автором?
Прислать нам свою биографию или статью

Присылайте нам любой материал и, если он не содержит сведений запрещенных к публикации
в СМИ законом и соответствует политике нашего портала, он будет опубликован